Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

Но уже во втором вылете им пришлось драться всерьез – с шестеркой новых «лагов», упорно рвавшихся к подопечным штурмовикам. Будь возможность, Кабиш бы вообще не ввязывался в этот бой – четверо против шести в небе Кубани звучало вовсе не так заманчиво, как год назад, когда одного вида «сто девятых» обычно хватало, чтобы русские истребители становились в оборонительный круг. Но вчера он уже имел одну крайне неприятную беседу с командиром группы на тему больших потерь у прикрываемых. И выслушивать ее второй раз… лучше уж подраться с «иванами».
Это был тяжелый бой, в котором явно не было новичков ни у одной из сторон. У русских были слетанные пары – исключение, с каждым днем все больше становившееся похожим на правило – их никак не удавалось разбить, да и в целом они дрались грамотно и упорно. Лишь на пятой минуте Альфреду наконец удалось вогнать очередь в тупорылый капот одного из ведомых «лагов»: черно дымя, тот завалился на крыло и ушел к земле, а на лейтенанта тут же насела еще одна пара. Когда он стряхнул их с хвоста и глянул вниз, костра там не было. Может, русский не взорвался, а скорее всего – снизившись, выровнял самолет и ушел. Впрочем, это было неважно: фотопленка зафиксировала победную очередь, и сбитый ему, скорее всего, зачтут, а что там было на самом деле – да какая разница?! Одним «иваном» больше или меньше, все равно их прибавлялось день ото дня. Эскадра в прямом смысле разрывалась на части, пытаясь хоть как-то даже удержать не господство – какое уж тут господство! – хотя бы шаткое равновесие на этих проклятых бесконечных просторах. И таяла, словно кусочек сахара в кипятке.
Третий вылет был «охотничий», что по сравнению с работой в прикрытии, когда неуклюжие колоды ударных машин сковывают по рукам и ногам – сущий отдых. Но сегодня им не повезло – найдя шедшую без прикрытия пятерку «илов», они провели один удачный заход, свалив сразу двоих, но уже во второй атаке Отто Меллер, ведущий его второй пары, нарвался на очередь от замыкающего строй русского и, дымя, потащился обратно на аэродром. Чертов же «цемент-бомбер» продолжал лететь, словно насмехаясь над ними – Кабиш видел, как нити трасс рикошетят от бронекорпуса. Это было слишком, и на четвертом заходе Альфред подошел, наплевав на осторожность, почти вплотную. По-видимому, стрелок был убит в одной из предыдущих атак, и пушечная очередь, буквально перерубив крыло, наконец-то поставила точку в этом, ставшем слишком уж личным, бою.
– Альфред, посмотри вправо, – неожиданно прозвучал в наушниках голос ведомого. – «Двойка» развлекается.
Слегка наклонив самолет, обер-лейтенант без особого интереса глянул вниз. Они шли на семи тысячах, а клубок «собачьей свалки» крутился километрах в полутора ниже. Четверка «стодевятых» азартно гоняла одинокий русский истребитель, а еще дальше, чадя подбитым мотором, неторопливо уползал «петляков».
– Предлагаешь отобрать у соседей приз? Это будет нечестно, Эрих, ведь они, – обер-лейтенант усмехнулся, – наверняка уже считают этот бомбардировщик «своим».
– Нет, я думал про истребитель. Судя по галдежу в эфире, они гоняют этот «китти» уже почти три минуты, – в голосе молодого пилота удивления было напополам с восхищением. – Не хотите показать им настоящий класс, герр обер-лейтенант?
– Хм, ты заинтриговал меня, – Кабиш сдвинул ручку еще правее, закручивая плавный широкий разворот над боем. – Три минуты на этой американской колоде против четырех «густавов»….
– В начале их было шесть, Альфред.
– Еще интересней.
Странное дело, но усталость, еще совсем недавно свинцовой тяжестью давившая на плечи, вдруг куда-то пропала, ушла. Это была иллюзия конечно же, третий вылет есть третий вылет, но и русский наверняка тоже изрядно выдохся.
– Скажи «двойке», чтобы оставили «ивана» в покое. – Приказал он. – Я хочу поговорить с ним тет-а-тет.
Если бы его спросили, как он сумел выжить в эти минуты – ответить бы лейтенант не смог. В памяти остались лишь разрозненные обрывки. Тень справа, тень слева, красные лампочки на панели, черт, только бы не запороть движок, еще один заходит сверху – и доли секунды на решение. Отвернуть? Или, наоборот, принять немца в лоб? Он бил короткими, экономя патроны, но все равно, шесть стволов – это шесть стволов, и когда алые нити трасс завязываются в смертельный клубок точки схождения прямо перед твоим капотом, поневоле задумаешься о бренности всего сущего. В «сто девятых» сидели далеко не новички – просто глупо нарываться на пулеметы, четверо против одного, и рано или поздно «иван» не выдержит взятый ими темп и ошибется, подставится. А до тех пор… до тех пор они отворачивали, даря лейтенанту драгоценные мгновения жизни. Остальное он выгрызал у них сам, сквозь стиснутые зубы