Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

собирать группу. Сам поведу.
– Девяносто девять – это как считать, – усмехнулся Голубков. – А все одно, валить надо гаденыша. Только с группой, Алексей Иваныч, думаю, не получится. У меня трое с налетом остались.
– Что предлагаешь?
– Сам попробую, – обманчиво спокойным тоном предложил Голубков, – есть одна мыслишка.
В ту ночь Яшке приснился самый яркий за все время кошмар. Во сне он чувствовал запах своей горелой кожи. К нему склонялось незнакомое лицо… Впрочем, нет, знакомое, до боли напоминающее буржуазного писателя Чехова, как он был изображен на портрете в учебнике литературы. Добрый доктор жалел Яшку, но другие люди, в черной форме, были равнодушны или жестоки. Этой ночью Яшка отчетливо рассмотрел свастику на пуговицах незнакомого мундира.
По утру Михаил Алексеевич Шнайдер проснулся с тяжкой головной болью и в отвратном настроении. Подумал бы на похмелье, но спиртного не брал в рот принципиально, со студенческих времен, уже лет двадцать как. Долгую секунду смотрел в серый потолок, пытаясь вспомнить. Вспомнил: гостиница, Камышов, письмо доктора Перова, командировка. Не похмелье, нет, это сон разволновал. Странный кошмар, яркий кусок жизни чужого человека с его, Михаила Алексеевича, именем. Имперский университет? Кафедра каких? Коренных народов? Доктор Перофф? Надо же, чего не приснится на новом месте! День Сурка, ей-богу, только симпатяшки Энди МакДауэлл не хватает.
Михаил Алексеевич привел себя в порядок и завел джип ехать на поиски «доктор Перофф». Завтрак подождет до обеда, не доверял Михаил Алексеевич камышовскому общепиту.
В скверике у гостиницы молодая мамаша покачивала детскую коляску. Михаил Алексеевич опустил стекло.
– Девушка, как проехать к Соловьиным болотам?
Женщина обернулась на голос и испуганно заморгала. Чеченка, грузинка, армянка? Черт их разберет, в раздражении подумал Михаил Алексеевич.
– Болота. Соловьиные. Понимаешь, нет? – повторил он.
Девушка, как смогла, объяснила. Как же ты гражданство получила, удивился Михаил Алексеевич. Впрочем, понятно как. Но язык-то нужен! Если не тебе, так ребенку твоему. Дикость, право слово, врожденная.
Дорога до Соловьиных болот даже японскому джипу сдалась не просто. Сначала по глухому лесному проселку, потом по колее от лесовозов, а в конце вообще по нетвердой гати. На полпути Михаил Алексеевич передумал ехать, но встретилась ему компания веселых девчонок-старшеклассниц, которые тоже шли «к Матвею Геннадьевичу самолет поднимать», и он передумал обратно.
Лагерь поисковиков стоял на высоком сухом острове, посреди многокилометровой трясины. Несколько палаток, навес над компрессором, разложенный на брезенте акваланг. Здесь же трактор с открытым мотором и голый по пояс тракторист, остервенело гремящий железом. Тракторист ритуальными плясками и заклинаниями живо напомнил шамана, но старый агрегат не желал подчиняться.
Как назло, и «мицубишевский» движок начал покашливать, а потом вовсе заглох, чего за ним сроду не водилось.
– …тоже? – расслышал Михаил Алексеевич густой бас тракториста. – Здеся часто глохнет. Бесовское место!
К яркой машине постепенно стекались обитатели лагеря. Подошел невысокий, крепкий мужчина с бородкой клинышком. Умные глаза за стеклами очков смотрели заинтересованно.
– Перов, Матвей Геннадьевич, – представился мужчина. – Руководитель, так сказать, этого безобразия.
Михаил Алексеевич назвался и объяснил:
– Это вы писали на кафедру Льву Эдуардовичу? Он просил меня посмотреть на месте.
– Ага, прибыла официальная наука, – резюмировал Перов и удивленно посмотрел на джип – хороши заработки у официальной науки! – Мы вас, правду сказать, в прошлом месяце ждали…
– Командировка, – коротко объяснился Михаил Алексеевич.
– …теперь уж сами управились.
Ну и хорошо, что управились, подумал Михаил Алексеевич. Денег тебе, наивная душа, все одно не дали бы. Самим не хватает.
– Нашли еще в позапрошлом году. Поднять никак не могли, тут ведь и акваланг, и кран, и много чего нужно. А мы с Алексеем что можем, я врач, он географию преподает в школе, – рассказывал Перов. – Но потом люди подтянулись. Школьники помогли, моряки акваланг подарили, а Савельев, фермер, трактор дал на неделю, представляете?!
Доктор заулыбался, очевидно, рекомый Савельев числился в Камышове олигархом и кровопийцей, а трактора, гляди ты, не пожалел! От этого доктору Перову было радостно.
Доктор рассказал, как проложили километровую гать к находке, как поставили распорки, как завели в абсолютной темноте болотного пространства тали и подготовили все к подъему. Трактор вот подвел. Вчера пробовали