Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

лестнице и оказались под землей.
Больше всего это место напоминало штабной бункер времен Второй мировой. Сумрачный вход с трубами по стенам, непонятные подсобные дверцы, обитые жестью, и вход в небольшую комнату, отделанную вагонкой, – казалось, будто мы попали внутрь гигантского ящика для снарядов. Низкий потолок, под его центральной рельсой – яркая лампа в железном наморднике. Старый диван. А у стены на широком столе – компьютер с громадным монитором, рядом – военный электропульт с тумблерами, рядом – высокий черный цилиндр, и все это опутано проводами. Интересно, какой в этом компьютере процессор?
– Рассаживайтесь, – кивнул Тимур в сторону дивана.
Мы сели на диван, а Тимур напротив – на стул у монитора, положив ногу на ногу и сцепив пальцы на колене. Еще в машине я заметил, что на правой руке двух пальцев не хватает, но сейчас казалось, что так и должно быть у человека, сидящего в этом бункере. Тимур щелкнул по клавиатуре, и на мониторе расцвела картинка.
Портрет этот трудно было не узнать: самоуверенный подбородок, одутловатые щечки, высокий лоб, жидкие волосы, зачесанные назад, узко посаженные глазки, маленькие и злые, и, конечно же, печально знаменитые «баварские» усы чистой расы, висящие буквой «п» вокруг тонко сжатых губ.
Тимур глядел на портрет долгим взглядом, словно и не он его вызвал только что из компьютерного небытия. Мы молчали. Наконец он повернулся и посмотрел в глаза Фокусу, затем Анке, а затем мне.
– Мы знаем этого человека, – произнес Тимур.
– Мы знаем имена всех крупных фашистских палачей. – Я пожал плечами.
– Это не человек, – зло поправила Анка.
– Что мы про него знаем? – продолжал Тимур.
Я пожал плечами:
– Про Отто? Смеешься, что ли?
– И все-таки? – перебил Тимур. – Произнеси, кто это.
– Анфюрер НСДАП Отто Карл Зольдер. Фашистский преступник. Один из разжигателей Второй мировой. Садист и палач.
– Садист и палач, – Тимур щелкнул по кла-више.
Картинка на экране сменилась. В бункере вдруг стало очень холодно, я глубже запахнул кожанку. Тимур долго смотрел на меня, ожидая, что я продолжу. Но я смотрел в пол. И Тимур продолжил сам:
– Карл Отто Зольдер родился и вырос в баварском городке Кройцнах. Окончил колледж в Нюрнберге и получил диплом хирурга. Вступил в нацистскую партию и ушел в политику. Он не только подписывал бумаги об уничтожении миллионов, но и сам любил работу палача. Говорил, что ставит научные эксперименты, на самом деле ему доставляли удовольствие пытки. В подвалах гестапо у него был личный кабинет, где он приводил в исполнение собственные приговоры. Он вырезал глаза осужденным, отрывал пальцы, выламывал ребра и лил кислоту на открытое сердце, наблюдая, как жертва корчится в судорогах… Людей он делил на две категории: годный человеческий материал и материал, подлежащий уничтожению. С теми, кого он не считал людьми, он мог делать все. На этом снимке анфюрер самолично выдирает кишки у двенадцатилетней девочки – дочери лидера сопротивления, взятой в заложники. Это вы и так знаете. Но ты, Петька, подними, пожалуйста, взгляд и посмотри на этот кадр. Ты никогда и нигде не увидишь снимков такого качества – в то время еще не было такой техники.
– Не хочу смотреть, – сказал я сквозь стиснутые зубы. – Он давно сдох.
– Дожил до восьмидесяти трех, – возразил Тимур, повернув запястье и глянув на свои большие командирские часы. – Жил на собственной вилле в Латинской Америке. Ел папайю и устриц, запивал чилийским вином, читал журналы, смотрел телевизор. И умер своей смертью от инсульта – в собственной постели, в окружении семьи и охраны. С улыбкой на губах умер, как рассказывали.
– Хорошо, братцы, а к чему все это? – спросил я. – Фашистских подонков мы в «Fire Mission» мочим. Сегодня ж мы собрались познакомиться? На крайняк, обсудить тактику? А такая мразь не достойна, чтоб мы ее обсуждали, правильно?
Тимур задумчиво молчал и смотрел теперь только на меня.
– Скажи, Петька, ты бы смог его убить? – Он сменил кадр, и на экране снова появился молодой Карл Отто, митингующий с трибуны.
– Нет, – ответил я.
– Нет… – Тимур задумчиво цыкнул зубом. – А почему?
– Потому что когда он умер, я еще не родился.
– А если тебе дадут возможность попасть в ту эпоху и убить его?
– Кого? Анфюрера? Карла Отто Зольдера? Фашиста-садиста? Убийцу миллионов? С удовольствием. И кто же мне даст сделать такой подарок человечеству?
Тимур перевел вопросительный взгляд на Анку.
– Маразматический вопрос, – сообщила Анка. – Разорву, как щенок прокладку.
Тимур перевел взгляд на Пашку.
– Бригадир, – сказал Пашка, – ты уж объясни непонятливым, к чему все это? Новая версия «Fire Mission»