Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

выпученными глазами и прижимал ладонь к фартуку, словно пытался нащупать на поясе кортик или пистолет.
– Ну и чего ты хочешь сказать-то? – я посмотрел на Пашку.
Он почесал переносицу:
– Я бы смог нарисовать такую вещь. Но мне бы в голову не пришло тратить время и силы, чтобы делать подделку так неудачно и в таком ракурсе. Таких подделок не бывает.
– Ну и? – сказал я.
– Чего – и? – повернулся Пашка с неожиданной обидой. – Ему, значит, с фотоаппаратом туда можно, а мне – нельзя?
– Он Бригадир, ему виднее, – пожал я плечами.
Мы помолчали.
– Я иду в миссию, – вдруг сказала Анка. – А вы как хотите.
Место, куда мы попали, оказалось небольшой детской площадкой в парке, посреди лабиринта кустов. Аккуратные асфальтовые тропинки, засыпанные желтой листвой, струганные скамейки, но ни грязи, ни пыли, словно дорожки, скамейки, кусты и стволы деревьев здесь моют. Куда ни глянь – парк окружали далекие крыши домов, а вдалеке острый конус ратуши – черный, словно обугленный веками. Людей в парке не оказалось, только однажды мимо прошла мама с коляской. Поравнявшись с нами, она рассеяно улыбнулась и сказала «гуттен морген». Солнце только-только поднималось, и вокруг плыла утренняя сырость и прохлада.
Тимур посмотрел на часы.
– У нас полчаса. За это время мы должны освоиться и занять боевую позицию. Ровно через полчаса откроется дверь коттеджа Марты – его отсюда не видно. Отто попрощается с фрау Мартой и пойдет к своей машине. Машина у него казенная, партийная. Он уже крупная шишка, подпольная комната пыток у него уже есть, а личной охраны еще нет. Отто не афиширует связи с Мартой, навещает ее тайно. И фрау Марте ни к чему, чтобы соседи знали о ее связи с активистом национал-социалистов – их пока не очень любят. Поэтому каждый раз, когда Отто едет ночевать к любовнице, он оставляет машину на Ратхаусплац, а утром возвращается через парк. Он не ждет нападения, но очень опасен: смекалист, агрессивен, у него отличная реакция, он всегда носит с собой «парабеллум». А стреляет он отлично, об этом надо помнить. Теперь внимание… – Тимур поднял ладонь, и три пальца уставились вверх, как стволы. – Операция боевая. Если кого-то ранят – первое, что надо сделать, это активировать кнопку и вывалиться из этой реальности. Если появится патруль или просто что-то, что может помешать, – подать знак остальным и активировать кнопку. В каждый миг во время всей операции, начиная с этого момента, вы должны быть готовы нажать кнопку. Ясно?
Мы кивнули.
– Теперь запомните: это не «Fire Mission». Это Германия, населенная живыми людьми. Многие ни в чем не виновны. Даже полицейский патруль – не повод для стрельбы на поражение по живой силе. Мы – не налетчики и не разбойники. Не куклуксклан и не военный десант. Мы – миссионеры. Наше дело правое, наша миссия чиста и бескорыстна. Наша цель – фашистский палач Отто. Никто кроме Отто из местного населения не должен пострадать ни при каких условиях. Ясно?
– Ясно.
Тимур заглянул в глаза каждому.
– Я выхожу навстречу Отто и привожу приговор в исполнение. То есть: не вступая в контакт, расстреливаю на поражение. Затем – контрольный выстрел. Когда я подниму руку – вся группа уходит. Далее, запомните: вся операция проводится молча. Сейчас у нас не будет времени зачитывать ему приговор. Мы это сделаем – но в другое время и при других обстоятельствах, в другой миссии.
– А нам что делать? – деловито спросила Анка, поправляя «узи», вылезающий из-за отворота куртки.
– Ваша задача в первой миссии – только наблюдение и прикрытие. Пашка и Анка сидят вон на той скамейке в обнимку и изображают пару.
Меня слегка кольнуло, что сидеть в обнимку с Анкой Тимур отправил не меня. И я сам удивился, почему это меня волнует такая мелочь.
– А здесь это принято, парами сидеть в кожанках? – хмыкнул Пашка.
– Это неважно, – отрезал Тимур. – Главное береги командный рюкзак – не швыряй, не тряси. Под лавку не ставь – лямки всегда намотаны на руку, чтоб не оставить его здесь. Ясно? Теперь ты, Петька. Твоя позиция – за этими кустами. Он не должен тебя заметить ни при каких условиях. Отто пройдет мимо, и ты окажешься в тылу. Это твоя задача. И только если что-то пойдет не так и он побежит назад – ты имеешь право на выстрел. По обстоятельствам. Ясно?
– Ясно.
– Вопросы есть?
Вопросов не оказалось. Тимур положил мне руку на плечо и заглянул в глаза. Затем хлопнул по плечу Анку и Пашку.
– Все, разошлись. И на всякий случай помните: это сегодня вечером он поедет в ставку и вырежет кишки у дочки лидера сопротивления.
Ждали мы долго. С веток куста на меня даже опустился клещ – маленький и куцый, не чета сибирским. Но я знал, что в Европе начала тридцатых они не опасны. Наконец вдали