Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

как надо: без губительной суеты, одним точным движением ствола уложил точку прицела на висок Отто, и в следующий миг, когда рука послушно окаменела, нажал спуск.
Правда, перед тем, как голова Отто дернулась, он еще успел выстрелить из своего «парабеллума» в четвертый раз.
Затем его колени подогнулись, грудь выгнулась, и голова безвольно упала на плечо. Он неуклюже осел на дорожку, а потом опрокинулся на спину, как длинное нескладное полено.
Я сделал еще два контрольных выстрела, превративших макушку Отто в кашу, когда издалека раздался крик Тимура: «Уходим!»
Последнее, что я увидел, уже нащупывая кнопку, это была Марта. Она упала на колени и расставила руки крестом, пытаясь уже сама своей грудью заслонить Отто от Тимура. А последнее, что я услышал, был ее крик, полный священного ужаса: «Не смейте!!! Не смейте!!! Так нельзя…»
Я был уверен, что мы вернемся в бункер, но очутились мы в светлом и теплом лесу. Дышалось здесь по-весеннему, солнце палило ярко, пробиваясь сверху сквозь листву, ветерки дули, казалось, сразу со всех сторон, и отчего-то закладывало уши. Толстые, ухоженные солнцем стволы непонятных деревьев уходили высоко вверх и взрывались кронами. Под ногами была не земля, не трава и не мох – сплошной светлый ковер из коры, щепок и прочего деревянного мусора, сухого и пропаленного солнцем.
Я обернулся – и встретился с восторженным взглядом Пашки.
– Ес! – крикнул Пашка и с восторгом хлопнул меня по плечу. – Мы сделали это! Мы уничтожили анфюрера!
В этот миг прямо из воздуха беззвучно возникла Анка и тоже огляделась изумленно и восторженно. А потом они оба уставились куда-то за мою спину. Я резко обернулся.
На земле сидел Тимур, стиснув зубы. Ладонью он сжимал простреленное плечо, и эта рука была в крови. И хоть я помнил, что двух пальцев не хватало и раньше, все равно выглядело страшно. В крови было и само плечо, и весь рукав. Кровью залит был даже «узи», валяющийся рядом на земле.
Мы, не сговариваясь, бросились к нему.
– Без паники, – негромко скомандовал Тимур. – Пашка, рюкзак ко мне. Анка, перевязывать умеешь? Сейчас научу.
Тимур порылся в рюкзаке окровавленной рукой, не глядя вколол себе в плечо один тюбик и аккуратно начал его то ли массировать, то ли ощупывать.
– Значит, так, – сказал он. – Пустяковая царапина. Сквозное пулевое, кость почти не задета. Чего ты смотришь, Анка, не видишь, кровь идет? Бинтуй! Обезболивание, перевязка, антибиотик – и миссия продолжается.
Несколько минут Анка сосредоточенно бинтовала плечо, но у нее получалось плохо.
– Почему их было двое? – вдруг спросила Анка.
– Почему, почему… – поморщился Тимур то ли от боли, то ли от вопроса. – Откуда я знаю? Нельзя все спланировать до мелочей. Он в этот день шел один, а Марта осталась дома, факт.
– Тогда почему? – повторила Анка.
– Потому что реальность создается всегда на месте, – веско произнес Тимур. – Может, мы птицу какую-то спугнули, она взлетела над парком и крикнула, а Марта вдруг решила пойти его проводить. Откуда я знаю? – Тимур вдруг повернулся ко мне: – Петька, объявляю благодарность. Идеально сработал. Спас миссию.
– Тимур, а где мы сейчас? – спросил я тихо.
– В Аргентине, – Лицо Тимура на миг приняло такое выражение, какое бывает у человека, который хочет пожать плечами. Но пожимать плечами он не стал. – В Аргентине. Семьдесят девятый год. Миссий у нас три подряд: остановить, наказать и предотвратить. Первую мы выполнили. Третье нажатие кнопки – и дома. Кому надо домой – волен идти.
– Тебе надо домой, к хирургу, – произнесла Анка, разрывая зубами конец бинта.
– Успеется, – отмахнулся Тимур. – С такой царапиной я пройду оставшиеся миссии, и не с таким воевал.
– Часто ты так ходишь? В эти… в миссии… – спросил я.
– Как и ты, первый раз. Следующее «окно» у нас откроется через полтора года.
– Снова Отто?
– Зачем? У меня длинный список подонков. Следующий Дантес, который застрелил Пушкина. Надел перед дуэлью специальную кольчужку, дома покажу снимок. Затем есть один генерал чеченской войны, который продал… Ладно, не важно. – Тимур махнул рукой.
– Слушай, Бригадир… – спросил Пашка. – А то, что мы делаем, влияет на наш мир?
– Откуда я знаю? – Тимур внимательно посмотрел на него. – Откуда я знаю?
– А тот, кто дал тебе пользоваться всей этой техникой, он знает? – спросила Анка.
– Эту технику я взял себе сам, – отрезал Тимур. – И сам ей пользуюсь.
– А тот, кто ее придумал и собрал? – Анка умела быть настойчивой.
Тимур повернул голову и долго смотрел ей в глаза.
– Они оба мертвы, – произнес он отчетливо.
– Давно? – спросила Анка, не отводя взгляда.
– Давно, – жестко