Ярость благородная. «Наши мертвые нас не оставят в беде»

до фанатизма. Прогнившая идеалистка. Окружающим ее Серж искренне сочувствовал, поскольку сам был объектом нападок такой же старой мегеры. Но именно поэтому смотреть картину вскоре стало невыносимо: он слышал эти тирады о долге и совести ежедневно. Бабка выдавала их прямо-таки профессионально, как по писаному. «Я в твои годы, я в твои годы…» Да ей в сорок втором всего девять было. Чего там она защищала, соплюха малолетняя? Какой долг отдавала? А все туда же…
Вообще, Сержу казалось, что не только его бабка, но весь этот город живет нескончаемыми долгами. Сначала защитники города исполняли тут свой долг. Теперь, отвоеванный, он отдает вечный долг своим защитникам. Живые отдают долг павшим. А с ними – каждое следующее поколение, которое морально должно еще и строителям. Это не учитывая долгов гражданских, сыновних, дочерних и прочих. Все в этом городе были друг другу должны, словно это сидело у них в генах, в самой крови. И только у Сержа в крови уже ничего не сидело, и у его приятелей тоже. Выветрилось, наверное, и выдохлось. Видно, в этом была вся загвоздка. Но ведь надо же когда-нибудь ставить точку в той войне. Наверное, сама природа это понимает. Было – и прошло. Настали другие времена, с другими проблемами, с другими приоритетами. С геймерскими клубами, 3D-фильмами, попкорном и шаурмой на каждом углу. Времена с другим ритмом и мышлением. Прошлое ушло в какие-то туманные легенды, оставшись только в телесериалах ко Дню Победы, где гламурные звезды экрана крутили любовь на фоне компьютерной войнушки, да в абстрактных ветшающих монументах нашпигованного металлом кургана.
Серж никак не мог уловить суть сюжета фильма. Наверное, пропустил что-то главное, и теперь вся эта болтовня на экране совершенно его не трогала. Когда ему стало совсем скучно, поднялся с места и стал пробираться к выходу, не забыв прихватить ведерко с попкорном. Выбравшись наружу, он приморгался к яркому свету вестибюля и увидел двух монтажников, таскавших в закрытый большой зал какие-то тяжеленные ящики. Створку двери они подперли одним из ящиков, который загораживал проход и этим страшно мешал. Работяга постарше, обернувшись, позвал натужно:
– Эй, парень, будь другом, придержи дверь!
Серж не то чтобы с готовностью, но помог: нетрудно, в конце концов, потянуть на себя холодную потертую медную ручку и подставить кроссовок, чтобы придержать пружину. Потом даже угостил запыхавшихся колой. Так, безо всякого долга, добровольно.
– Спасибо, друг! – сказал, отдуваясь, тот, что постарше. – Заходи на открытие, я тебе билетик без очереди обеспечу.
– А что вы тут монтируете-то? – без особого любопытства спросил Серж.
Второй, отхлебнув из бутылки, вытер взмокший лоб и заметил:
– О, брат! Это чисто фантастика. Такая штука, что вряд ли поверишь. Ну, бывай, спасибо за помощь.
Монтажники скрылись за дверью. Некоторое время было слышно, как они, кряхтя, перекладывают свой груз, но вскоре все стихло. Бармен возился в своих склянках, повернувшись спиной. Гардеробщица сидела где-то в глубине своего пыльного департамента, шурша журналом. Билетерша в зале досматривала мелодраму. Никто не видел, как Серж тихонько проскользнул в проем и осторожно прикрыл за собой дверь.
Выпутавшись из черного бархата занавески, он очутился в полутемном зале и первое время ничего интересного не видел. Потом, когда глаза привыкли, он понял, где находится. В самой банальной диораме. И никакой тебе фантастики. Разве что – странноватые мягкие кресла. Но на кой черт в диораме кресла – было совершенно непонятно. Кто станет в них сидеть и смотреть на жалкие руины города впереди?
Серж опустился в ближайшее, и материал послушно принял его в себя, как пуховая перина. В таком неплохо бы смотреть какую-нибудь забойную зубодробильную киношку. Но впереди, на месте экрана, теперь расположилась диорама. Приглядевшись, Серж узнал вдалеке виденные тысячу раз на фотографиях развалины тракторного завода. Над ними как будто даже ползли клочья дыма. Выглядело все вполне натурально. Почувствовался даже запах пороховой гари, и послышалась отдаленная трескотня перестрелки. Даже пол вроде бы подрагивал от канонады.
Серж решил проверить, какие еще сюрпризы преподнесет ему этот аттракцион. Он стянул влажные кроссовки вместе с носками, задвинув их под кресло. Потом, рассудив, что вряд ли попадет здесь в щекотливое положение, стянул влажные джинсы и повесил их на спинку. Закинул ноги на соседнее кресло и принялся с комфортом похрустывать попкорном, размышляя об этой диораме, как об очередной разновидности оплаты морального долга. Совсем вскоре по ногам вдруг потянуло сквозняком, в лицо дохнуло промозглой осенней сыростью. «Ну, это уж слишком, – решил