Ярость суккуба

но рассказал ей… и она ужасно разозлилась на меня и… скажем так: применила физическую силу, в доказательство могу показать шрамы.
Мои бессмертные друзья решили, что нападение Нанетт можно считать доказательством ее вины. Если Седрик в красках пересказал ей нашу беседу, то ничего удивительного, что она вышла из себя и набросилась на меня. А Седрик просто перевел на нее стрелки. Черт, мне не нужен еще один подозреваемый. Я не хочу, чтобы им оказался Седрик. Кандидатура Нанетт пока что меня вполне устраивала.
Оправившись от шока, Кристин тихо сказала:
— Я не знала. Ты в порядке?
— Более или менее. Мэй вылечила меня, но не до конца.
— Какой кошмар… Седрик ни за что бы ей не сказал, если бы знал, что она сделает такое. Ты ему нравишься. Он бы это не одобрил. Он не знал. Прости.
Она искренне расстроилась от мысли, что ее босс — демон и прислужник ада — оказался замешан в чем-то ужасном.
— Да все в порядке, — заверила ее я. — Ладно, мне пора, спасибо за информацию. У нас тут тоже черт знает что творится, сама понимаешь.
На этом мы распрощались. Я крутила в руках мобильник, пытаясь собрать вертевшиеся в голове мысли. Нанетт пока было рано сбрасывать со счетов, но теперь я подозревала еще и Седрика. Если бы мне удалось найти доказательства, можно было бы поговорить об этом с Грейс и Мэй… но доказательств у меня не было. Кроме того, сейчас главное — найти Джерома, а не искать виновных.
Я снова взглянула на стоящее на тумбочке фото. Спина спиной, а пляжи придется прочесать.
Как только Данте вернулся, я сразу же кинулась обниматься, чуть не сбив его с ног.
— Эй, суккуб, я тоже чертовски рад тебя видеть, — пошутил он, аккуратно обнимая меня за талию.
Моя бурная радость объяснялась двумя причинами. Я хотела, чтобы он помог мне разобраться с медальоном и местами силы. А еще… я много думала о Сете и о том, что произошло между нами. Мысли о его теле не шли у меня из головы, стоило мне вспомнить потрясающее ощущение связи и возникшую между нами близость, как у меня перехватывало дыхание. Но какой бы восхитительной ни была эта близость, я понимала, что это неправильно. Ведь Мэдди — моя подруга. Я очень расстроилась, когда они с Сетом переспали. А теперь сама поступила так же по отношению к ней. Даже хуже — она, в отличие от меня, не знала, что мы с Сетом встречаемся. К тому же мне стоило подумать о Данте, который, несмотря на мрачный, тяжелый характер, действительно любил меня и хотел, чтобы между нами было нечто большее, чем просто секс. Свою жизнь мне предстояло связать с ним, а не с Сетом. Я наградила Данте долгим поцелуем:
— Я скучала по тебе.
Улыбка исчезла с его лица, и он сказал:
— Не смотри так на меня, а то вдруг я забуду про твои раны и не смогу держать себя в руках.
От его слов меня сразу же накрыло чувство вины. Сету мои раны не помешали. Я могла бы сказать Данте, что мне уже лучше, но промолчала.
Я отошла от него и показала фотографию медальона. Он недоверчиво смотрел то на меня, то на фотографию пока я рассказывала о загадочном появлении надписей.
— То есть ты не знаешь, откуда они взялись?
— Нет, но на данный момент это меня интересует меньше всего.
Он потрясенно покачал головой.
— Ну что ж. Жаль, что я так рано ушел. Мог бы просто подождать невидимых помощников.
— Что ты узнал?
— Ничего нового, как выясняется, — разочарованно сказал он, махнув рукой на фотографию.
Я накрыла его ладонь своей:
— Прости. Я очень благодарна тебе за помощь. Если сведения совпадают, значит, возможно, я могу доверять этим надписям.
— Возможно, — грустно отозвался он, жалея о впустую потраченном времени. — И что ты собираешься делать? Что-нибудь безумное?
— Видимо, придется искать пляжи у океана.
Данте тихонько присвистнул:
— Непростая задача. Их же очень много. Уж не говоря о том, что ты все равно не сможешь найти сосуд.
— Я знаю. Но надо же с чего-то начинать. Поможешь мне составить список?
Мы забрали из моей машины атлас северо-западного побережья Тихого океана и разложили его на столе на кухне. Мы подошли к делу серьезно и отметили все известные нам места. Данте знал гораздо больше мест силы, чем я, что, впрочем, не удивительно. Я как-то сказала Эрику Ланкастеру, что люди, изучающие теологию, обычно знают о ней больше, чем верующие. Иногда мне самой казалось, что я далеко не все знаю о бессмертных.
До двенадцати из отмеченных мест можно было добраться за день, остальные находились гораздо дальше.
— Ну что, вроде дело сделано, — задумчиво сказал Данте. — Когда начинаются поиски? Уже стемнело.
Я уныло посмотрела на карту.
— Наверно, завтра. А ты можешь поехать со мной? — спросила я, вспомнив