Ярость

момент Грейс ребром ладони ударила ее по шее. Раздался звук, похожий на пистолетный выстрел.

Ирма тяжело опустилась на четвереньки, спутанные волосы закрыли ей лицо. Она завопила:

— О’кей! Будь по-твоему. Я прошу прощения!

Грейс отступила на шаг и застыла с открытым ртом. Она подняла руки и откинула волосы со лба. Ирма смотрела на нее неуверенно и жалко. Она снова встала на колени, и мне показалось, что она молится на Грейс. Снова послышались всхлипывания.

Грейс посмотрела на класс, а потом на меня. Грудь ее часто вздымалась.

— Моя мать много себе позволяет, — сказала она, — но я все равно люблю ее.

Все зааплодировали. Все, за исключением Теда Джонса и Сюзанн Брукс. Сюзанн была слишком ошеломлена, чтобы как-то реагировать. Она смотрела на Грейс Стэннор с восхищением.

Ирма сидела на полу, закрыв лицо руками. Когда аплодисменты прекратились (я заметил, что Сандра Кросс все это время вела себя как сомнамбула), я приказал:

— Встань, Ирма.

Она посмотрела на меня удивленно, словно очнулась ото сна.

— Оставь ее в покое, — отчеканил Тед.

— Заткнись, — оскалился Харман Джексон. — Чарли все делает правильно.

Тед обернулся и удивленно посмотрел на него. Но Харман даже не опустил глаза, как бы он поступил в другое время в другом месте. Они оба были членами Студенческого Комитета, правда, Тед всегда играл первую скрипку.

— Вставай, Ирма, — мягко сказал я.

— Ты собираешься меня убить? — прошептала она.

— Нет, ведь ты же извинилась.

— Она вынудила меня это сделать.

— Держу пари, ты действительно раскаиваешься в своем поступке.

Ирма смотрела на меня исподлобья, волосы закрывали ей лицо.

— Я ненавижу приносить извинения.

— Ты простила ее? — спросил я Грейс.

— Я? — с удивлением переспросила Грейс. — О да, конечно. Она направилась к своей парте и села, нахмурив брови.

— Ирма? — спросил я.

— Что?

Она смотрела на меня испуганно и жалко, как побитая собака.

— Ты хочешь еще что-нибудь сказать?

— Я не знаю.

Она стояла ссутулясь, не зная, куда девать руки.

— Мне кажется, тебе нужно выговориться.

— Облегчи свою душу, Ирма, — поддержала меня Тенис Гэннон. — Я всегда так поступаю, и мне это помогает.

— Отцепитесь от нее, — раздался с задней парты голос Дика Кина.

— Я не хочу этого, — внезапно сказала Ирма. — Я хочу выговориться.

Она снова отбросила назад волосы. Ее руки больше не дрожали.

— Я — некрасивая. Я никому не нравлюсь. Меня ни разу не приглашали на свидание. Все, что она сказала, — правда.

Она закусила губы, но слова все равно потоком лились из ее рта.

— Тебе нужно следить за собой, — сказала Тенис. — Нужно мыть и брить ноги и, пардон, подмышки. Следует быть более привлекательной. Я не красавица, но не сижу дома по выходным. Немного старания, и у тебя все получится.

— Я не знаю как!

Кое-кто из парней почувствовал себя неудобно, зато девчонки наклонились вперед, не пропуская ни слова. Сейчас они все казались очень хорошенькими.

— Ну… — начала Тенис. Затем она остановилась и покачала головой. — Иди сюда и садись рядом.

— Профессиональные секреты, — захихикал Пэт Фитцджеральд.

Все захохотали. Ирма Бейтц прошла вглубь комнаты, где Тенис, Энн Лески и Сюзанн Брукс о чем-то совещались между собой. Сильвия и Грейс о чем-то разговаривали. Пиг Пэн ощупывал их взглядом. Тед Джонс сидел нахмурив брови. Джордж Янек что-то выцарапывал на парте и курил сигарету, чем-то смахивая на ужасно занятого плотника. Остальные наблюдали в окно за копами, которые суетились на лужайке. Я заметил среди них Дона Грейса, старину Тома Денвера и Джерри Кессерлинга.

Внезапно зазвенел звонок, заставив всех подпрыгнуть. И копов в том числе. Парочка из них вытащила пистолеты.

— Расписание звонков изменилось, — сказал Харман.

Я посмотрел на часы. Было 9:50. В 9:05 я еще сидел у окна, наблюдая за белкой. Сейчас белка уже скрылась, старина Том Денвер последовал ее примеру. Миссис Андервуд перешла в мир иной. Обдумав все это, я решил, что мое время настало.

Прибыли еще три полицейские машины. Подходил народ из города, и копы более или менее успешно его разгоняли. Подкатил на новом «Понтиаке» владелец ювелирного магазина