Ярость

посмотреть, сколько человек я смогу пристрелить? Дон Грейс, например, придерживается такого мнения?

— Дерьма кусок! — произнесла Сильвия, услышав фамилию Грейс.

— Кто это сказал? — рявкнул Филбрек.

Сильвия побледнела.

— Я, кто же еще, — ответил я. — Знаете, сэр, у меня явные транссексуальные тенденции.

Естественно, он не знает значения этого длинного слова и едва ли решится спросить.

— Так как насчет моего вопроса?

— Некоторые люди считают, что ты способен на все, если окончательно слетишь с тормозов. Да, — произнес он весомо.

Кто-то из ребят хихикнул. Но не слишком громко, Филбрек едва ли услышал.

— О’кей, тогда излагаю свои условия. Вы будете героем. Зайдите сюда. Без пистолета. Руки за головой. Я выпускаю всех до одного, а затем одним выстрелом сношу Вам полголовы к такой-то матери. Вы согласны, сэр?

Сопение. Затем:

— Ты бы выбирал выражения, парень. Все же у тебя там девушки.

Ирма Бейтц оглянулась по сторонам, будто ее кто-то окликнул.

— Вот мои условия, — повторил я.

— Нет, не пойдет. Ты пристрелишь меня и не подумаешь выпускать заложников. Несколько тяжелых вздохов. — Но я сейчас спущусь к тебе. Может, до чего-нибудь договоримся.

— Дело в том, — терпеливо объяснил я, — что если через пятнадцать секунд я не увижу Вас выходящим из дверей, все заложники один за другим перейдут в лучший из миров. Никто из присутствующих не выглядел испуганным такой перспективой.

Сопение.

— Твои шансы остаться в живых, Деккер, уменьшаются.

— А знаешь, Франк, никто из нас не выйдет отсюда живым. Банальная истина.

— Так ты не станешь договариваться?

— Нет.

— Как хочешь.

Голос Филбрека звучал достаточно безразлично.

— Там с тобой находится мальчик по фамилии Джонс. Я хотел бы с ним поговорить. Я ничего не имел против.

— Подойди сюда, Тед. Тебе предоставляют такой шанс. Не упусти его, дитя мое.

Тед подошел.

— Я слушаю, сэр.

Однако, черт возьми, эти слова у него неплохо получаются.

— У Вас все в порядке, Джонс?

— Да, сэр.

— Что Вы можете сказать о намерениях Деккера?

— Я полагаю, он готов на все, сэр.

Тед глядел мне в глаза. Во взгляде его была дикая злость. Кэрол, явно возмущенная, хотела что-то возразить, но промолчала.

— Благодарю Вас, мистер Джонс.

Тед выглядел вполне удовлетворенным.

— Деккер?

— Да, это снова я.

Пыхтение, свисты.

— Хотелось бы тебя увидеть.

— Нет, это я предпочел бы увидеть Вас выходящим отсюда. Пятнадцать секунд. И еще, Филбрек…

— Что?

— У Вас есть одна дерьмовая привычка, Вы знаете? Я заметил это еще во время всех Ваших дурацких выступлений по радио и ТВ. Вы дышите в уши людям. Вы хрипите, как выброшенный на берег кит. Это скверная привычка. Вам стоило бы избавиться от нее.

Филбрек посопел задумчиво.

— Заткнись, парень, — наконец произнес он, и связь отключилась.

Ровно через двенадцать секунд он вышел из дверей и направился к полицейским машинам, стоявшим на лужайке. Копы устроили небольшое совещание. Филбрек что-то объяснял им, жестикулируя.

Никто ничего не сказал. Пэт Фитцджеральд задумчиво грыз ноготь. Пиг Пэн достал из кармана другой карандаш, точную копию первого, и уставился на него. Сандра Кросс неотрывно смотрела на меня. Какая-то странная связь установилась сегодня между нами.

— Что насчет секса? — неожиданно произнесла Кэрол. Все в комнате уставились на нее, и она покраснела.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я. Кэрол выглядела смущенной. Она явно жалела о том, что раскрыла рот.

— Я просто хотела сказать, что когда кто-нибудь начинает вести себя… Странно себя вести… Она запнулась, но тут ей на помощь пришла Сюзанн Брукс.

— Все правильно, — заявила Сюзанн. — И вы все перестаньте ухмыляться. Все думают, что секс — это грязно. Поэтому у нас не все в порядке. Мы этим озабочены.

— Это именно то, что я хотела сказать, — кивнула Кэрол. — И ты, Чарли… У тебя был какой-нибудь неприятный опыт?

— Да нет, ничего особенного с тех пор, как я переспал со своей мамочкой, — спокойно произнес я.

У Кэрол вытянулось лицо на мгновение, но затем она поняла, что я шучу. Пиг Пэн горько усмехнулся, затем опять вернулся к своему карандашу.

— Нет, а действительно?