За гранью долга

— удержания в вытянутых в стороны руках здоровенных железных чушек. — Скажи мне, Ронни, сколько человек ты встретил по дороге, поднимаясь с первого этажа?
— Двоих… — стараясь не морщиться от жжения в заливаемых потом глазах, полупридушенно выдохнул я. — Кусаку и Вайону…
— Молодец! — восхитился учитель. — Впрочем, чему я удивляюсь? Хорошо, что ты считаешь за человека хотя бы свою кормилицу. Впрочем, все остальные дворяне устроены так же: истопники, повара, конюхи, прачки — все те, кто не относится к благородным или к касте воинов, не имеет смазливого личика или глубокого декольте, для вас остаются невидимками! Задумайся — вы стесняетесь снять колет в присутствии дамы из высшего света, и совершенно спокойно позволяете себя мыть трем-четырем служанкам… Так? А тебе не кажется это странным? Ведь и те, и другие — женщины! Так вот, к чему я это говорю? Ах, да! Эдак через месяц мы с тобой отправимся в очередной тренировочный выход, в котором будем отрабатывать скрытное проникновение в дворянские усадьбы и замки. Времени у тебя предостаточно. И я бы очень хотел, чтобы ты провел его с пользой для своего ума. Научись видеть слуг! Присмотрись к этим ‘невидимкам’, и обрати внимание на то, как ведет себя прислуга в присутствии дворянина. А еще научись копировать пластику их движений, выражения лиц, направление взглядов. Научись горбить спину, в конце концов. Что морщишься? Поверь, тебе это пригодится…
…Второй раз о лекции Кузнечика я вспомнил, когда волок по северному крылу королевского дворца скрученный в трубу ковер: стражники, стоящие чуть ли не на каждом углу, не видели меня даже в упор. А когда я не вписывался в повороты, и, бормоча под нос проклятия, пытался протащить свою ношу через слишком узкую дверь, без особого раздражения отвешивали мне подзатыльники.
Я не уклонялся. И не старался погасить силу удара приседанием или скручиванием. А, получив очередной тумак, униженно кланялся, размазывал по лицу капли выступившего на лбу пота, и, справившись с неподъемным ковром, продолжал путь…
Комната, из которой мой ‘добровольный’ помощник вытащил требующий чистки ковер, располагалась довольно далеко от покоев принца. Но на одном с ним этаже. Что меня вполне устраивало. Поэтому, плотно прикрыв за собой дверь, я добрых полчаса убил на то, чтобы его расстелить. А в окно выбрался только после того, как по коридору протопала обещанная уборщиком смена караула.
‘Шестое окно, если не считать этого…’ — подумал я, и, удостоверившись, что наброшенная на спину простыня не запуталась где-нибудь у пояса, медленно заскользил вдоль карниза. Периодически повторяя про себя: — ‘Белое пятно на белой стене в глаза не бросается…’
Добравшись до нужного проема, я заглянул окно спальни принца и ошарашено почесал в затылке: рядом с кроватью, на которой возлежал наследник престола, с трудом удерживая равновесие на стуле, кемарило какое-то измученное существо неопределенного возраста и пола. Похожее на что угодно, кроме стражника.
‘Судя по его виду, в ближайшие полчаса он уходить не собирается…’ — мрачно подумал я, и, бесшумно взобравшись на подоконник, шагнул в комнату.
…При ближайшем рассмотрении существо оказалось мужчиной лет пятидесяти, с сухим, как курага, и таким же сморщенным лицом. Увенчанная украшенным звездами колпаком голова еле держалась на тощенькой шейке, а на кончике носа старика висела омерзительного вида капля…
Рассматривать его дальше мне не захотелось — быстренько ‘обработав’ его иглами, я подпер входную дверь стулом, потом вернулся к спящему принцу и… онемел: судя по количеству бинтов, которыми был замотан его торс, а так же по землистому цвету лица, наследник Иаруса Молниеносного был ранен. И ранен очень серьезно!
— Ты… кто… такой… — внезапно открыв глаза, еле слышно прохрипел наследник престола. — Что… ты… сделал… с Угтаком…
— Он просто спит… — метнувшись к его постели и принявшись с бешеной скоростью вгонять в него иглы, пробормотал я. — И когда я уйду, он обязательно придет в себя… Вы ранены? Говорить вы не сможете, так что просто моргните…
‘Да…’ — ничуть не испугавшись своей внезапной немоты, ‘ответил’ принц.
— С кровати вставать пробовали?
Его высочество подвигал глазами вправо-влево…
— Мда… — вздохнул я, и, мысленно выругав себя за бестолковость, наложил пальцы на его запястья…
Ощутить биение крови в его руках удалось с большим трудом. Зато когда под моими пальцами еле заметно дрогнула плоть, я с ужасом понял, что принц находится на грани смерти.
‘Ну что?’ — видимо, поняв, что я пытаюсь оценить его состояние, взглядом поинтересовался принц. И, услышав мой огорченный вздох, улыбнулся уголками глаз.
‘Довезти