За гранью долга

удара топором палача, отрубающим надежду на достойное будущее.
‘Не знаю, как король, а я, наверное, не смог бы изо дня в день видеть лицо того, кто убил моего сына. Даже зная, что мой сын действительно заслуживает смерти. Значит, как только мои действия будут признаны правомерными, меня сошлют в какой-нибудь дальний гарнизон и постараются обо мне не вспоминать. Так что дожить до момента, когда народ забудет мое имя, мне, скорее всего, уже не удастся. Так как имя убийцы принца останется в веках…’ — горько думал я, поглядывая на спины стоящих на подножках воинов… — ‘Да… Не лучшая доля для Утерса…’
Отвлечься от мыслей мне удалось только тогда, когда карета, наконец, остановилась, и за ее стенками раздался страшно довольный голос сотника Ялгона:
— Прибыли… Схожу, пообщаюсь с начальником тюрьмы…
Слегка раздвинув занавески, я выглянул в окошко и с трудом удержал рвущийся наружу вздох: высоченное здание, рядом с которым остановилась карета, было зданием королевской тюрьмы. Прозванной в народе Последним Приютом. Видимо, из-за того, что большинство ее узников покидали ее стены только для того, чтобы пройти под конвоем до площади Справедливости. И закончить свою жизнь на виселице или под топором палача.
‘Странно…’ — ожидая, пока скрывшийся за массивными воротами сотник вернется обратно, думал я. — ‘По логике, в Последний Приют должны были привезти принца Ротиза, а не меня. Однако он — мертв, а я жду, пока меня проводят в тюремную камеру. Как там сказал Томас Ромерс? ‘Судьба любит ваш род’? Как мне кажется, любовью пока не пахнет…’
Да, пахло в Приюте чем угодно, кроме любви. Не успев сделать и пары шагов по спускающейся в подземелье лестнице, я чуть не задохнулся от дикой смеси из запахов крови, нечистот, гноящихся ран и протухшей еды. Однако улыбаться не перестал: доставлять удовольствие сотнику, не отрывающему от меня взгляда, в мои планы не входило.
— Ну, и как вам тут нравится, ваша светлость? — пробормотал он через какое-то время, устав дожидаться негативных эмоций.
— Тюрьма как тюрьма… — спокойно ответил я. — Желание подняться над законом часто заканчивается падением. Павшим комфорт не нужен…
— Да, чем выше влез, тем больнее падать… — усмехнулся он. — Знаете, а ведь даже тут люди умудряются наслаждаться жизнью. Вернее, не жизнью, а каждым ее мгновением, оставшимся до казни. Как вы считаете, стоит?
— Безусловно… — кивнул я. И холодно добавил: — Вам ли не знать-то? Ведь вы, по сути, всю дорогу до Арнорда тоже должны были наслаждаться. Каждой сказанной фразой. Тем, как слова срываются с вашего языка. Его прикосновениями к зубам, небу и деснам…
— Это почему? — нахмурился Ялгон.
— У вас проблемы с памятью, сотник? — ехидно поинтересовался идущий следом за мной Томас Ромерс. — Так я напомню. Причем с большим удовольствием! Эдак три дня назад мой сюзерен обещал отрезать вам язык. Сразу после того, как его признают невиновным. Слово Утерсов — тверже стали. Так что наслаждайтесь, пока у вас есть такая возможность…
— Молчать!!! — взвыл сотник. — Я не разрешал вам открывать свою вонючую пасть…
— Вы забываетесь, Ялгон! — рявкнул граф Орман, двигающийся где-то впереди.
‘Поздно…’ — подумал я. И сорвался с места.
Среагировать на мое движение не успел ни сам сотник, ни стражники Последнего Приюта, сопровождающие нас к кабинету начальника тюрьмы. Поэтому, возникнув рядом с охамевшим простолюдином, я выхватил из ножен кинжал и одним движением клинка отрезал Ялгону нос. А потом, дождавшись, пока в глазах сотника заплещется боль, негромко произнес:
— Оскорбляя вассала, вы оскорбляете его сюзерена. Я очень сожалею, что такое быдло, как вы, должно дожить до суда. Держите… Ваш нос…
Вложив кровоточащий обрубок в его ладонь, я отступил на шаг назад и добавил: — Прежде, чем его задирать, убедитесь, что он у вас есть…
— В мечи его!!! — взвыл захлебывающийся собственной кровью сотник.
— Стоять!!! — зарычал Бальдр Тиррер, и, сбив с ног первого рванувшегося ко мне стражника, оказался рядом со мной. — Сотник! Вон отсюда! Я свидетельствую, что граф Вэлш был в своем праве! И предупреждаю, что любой, кто прикоснется к нему до заседания Королевского Суда, окажется на виселице…
Зажав рану рукой, сотник нетвердо развернулся на месте и бросился к выходу из подземелья.
— Благодарю вас, граф… — я изобразил поклон, и, не обращая внимания на опешивших стражников, неторопливо двинулся дальше…
…Для того чтобы добраться до кабинета начальника тюрьмы, мы довольно долго плутали по хитросплетениям коридоров глубоко под землей, а потом поднялись по лестнице чуть ли не под самую крышу Последнего Пристанища. Невольно проанализировав