«Желаю тебе дожить до дня, когда народ забудет твое имя». Эти слова, сказанные графом Логиродом Неустрашимым своему сыну в день совершеннолетия — совсем не проклятие. Ибо в королевстве Элирея фамилия Утерс давно является синонимом понятий «Честь», «Мужество» и «Верность Долгу». Однако встать вровень со своими великими предками не так просто — для того, чтобы заработать уважение, юному графу придется поднять руку на сына своего сюзерена, изменить ход войны и устоять перед взглядом Видящей…
Авторы: Горъ Василий
на гордо вышагивающей перед его лицом курице.
‘Хороша… Перышко к перышку… Пестрая… Небось, одна из лучших несушек курятника…’ — отрешенно подумал он. А потом, почувствовав пульсирующую боль в затылке и вспомнив про удар по голове, перевернулся лицом вниз и попробовал встать.
‘Не смертельно…’ — кое-как утвердившись на ногах и больно приложившись затылком о балку, поддерживающую крышу, подумал он. И, ощупав затылок, осмотрел на покрытую птичьим пометом руку: — ‘Крови нет. Только небольшая шишка. Били мешочком с песком? Пожалуй… Значит, прощай, кошелек и оружие… Бог с ним, со щитом, а топор… топор жалко… Хотя, внешне он смотрится не очень. Могли и не взять… Надо вернуться и осмотреть лужи — мало ли, действительно ограничились кошельком… Стоп! Если меня просто грабили, то зачем потом куда-то тащить? Кому может помешать тело, валяющееся в грязи? А если не просто грабили, то что?
Ощупав обрезки ремешков, на которых еще вечером висел его кошелек и вывернув все карманы, парень угрюмо поморщился: грабители забрали все, что представляло хоть какую-то ценность. Значит, возвращаться за оружием особого смысла не было — люди, вытащившие из его кармана даже потертый кусок пергамента с изображенным на нем гербом Утерсов и не побрезговавшие засапожным ножом, вряд ли оставили бы без внимания имеющие твердую цену щит и топор…
— Ладно, горевать о них буду потом. После того, как доберусь до дома Утерсов и расскажу о том, что граф Вэлш — в Последнем Приюте… — негромко пробормотал Том, и, пригнувшись пониже, чтобы снова не удариться многострадальной головой о скат крыши, кое-как выбрался из курятника…
…Город медленно просыпался: где-то неподалеку шелестели бьющие в ведро струйки молока; чуть дальше раздавались глухие удары кузнечного молота; в сарае блеяли овцы, а где-то за забором лязгали доспехи стражников, патрулирующих городские улицы.
— О, а вот и стража! Значит, народная мудрость, утверждающая, что ‘когда надо, их и днем с огнем не найти’ — лжет… — потерев ноющий затылок, пробормотал Ромерс. А потом, осмотрев забор, за которым слышалось усталое ворчание солдат, ошарашено замер: отгораживаться от происходящего на городских улицах оградой в два человеческих роста мог себе позволить далеко не каждый дворянин. — Где это я? В чьем-то имении?
Взгляд, брошенный за спину, заставил Томаса похолодеть: прямо за курятником стоял здоровенный четырехэтажный домина с башенками, балконами и окнами, застекленными разноцветными витражами. Большинство витражей изнутри освещалось свечами. А на здоровенном щите, закрепленном над входной дверью, красовался герб рода баронов Церин!
‘Интересно, как я тут очутился? — ошарашено подумал он. — И как отсюда добраться до дома Утерсов? Так! Нашел, о чем думать! Об этом можно и потом. Для начала надо решить, как отсюда убраться! Если меня поймают здесь, то решат, что я — вор! Значит, смотрим, где стоит охрана, находим подходящее дерево подальше от них, потом, быстренько, пока не рассвело окончательно, перебираемся через забор и делаем ноги…’
Привстав на цыпочки и посмотрев через крышу курятника, парень задумчиво почесал затылок: — ‘Как и полагается в любом нормальном имении, напротив дверей — усаженная деревьями аллея. У ажурных ворот — навес для привратника. Так вот, там обязан стоять хотя бы один солдат. Но его нет! Интересно, почему?’
Звук удара о стену распахнутой ударом ноги двери заставил Ромерса слегка пригнуться. А взгляд на появившихся на пороге дома воинов городской стражи — присесть на корточки: судя оружию, зажатому в их руках, и по взглядам, которые солдаты бросали вокруг, в городском имении Церин произошло что-то очень нехорошее…
— И что я тут сижу? Если они начнут осматривать скотный двор, то сразу же наткнутся на меня! — еле слышно прошептал Том. — Двигаемся… Вон в те кусты… Прямо так, на корточках… Меня не видно… не видно… не видно…’
— Ну, что встали? Ищите следы, олухи! Найдите мне хоть что-нибудь!!! — рев десятника раздался у входа в дом буквально через пару минут. Тогда, когда Ромерс уже стоял за стволом старого ореха и примеривался к ветке, по которой можно было добраться до верха забора. — Сапог! Обыщи конюшню и каретный сарай! Карсей! Марш на скотный двор! Фирс! На тебе — кузница и парк…
— Карсей! Карсейчик! Торопиться нет необходимости… — подпрыгнув и ухватившись за ветку, пробормотал Ромерс. — Тут давно никого нет… Особенно тут нет… меня…
…- Варша! Смотри! Воин Правой Руки — и на заборе! — удивленный девичий голосок раздался где-то справа, тогда, когда Томас уже приземлился на выложенную камнем мостовую.
Повернув голову, Ромерс наткнулся на взгляды двух хорошеньких служанок, судя по корзинкам
