За гранью долга

силуэт. — Пока вас нет, в камере посидит мой человек…
Сделать шаг в сторону, чтобы пропустить спутника короля в свою временную обитель мне не удалось — монарх, увидев мое движение, схватил меня за рукав, и, дернув на себя, втащил в смежное помещение. А через мгновение стена за моей спиной сдвинулась с места и наглухо запечатала потайной ход…
— Садитесь, граф… — сорвав со светильника тряпку, король кивнул в сторону одного из двух кресел, стоящих друг напротив друга, и, увидев, что я заколебался, взбешенно зарычал: — У вас что, проблемы со слухом? Я сказал, садитесь!!!
Пожав плечами, я аккуратно опустился на краешек ближайшего кресла, и, всем своим видом показав, что сижу в присутствии монарха только потому, что мне приказали, превратился в слух.
Вильфорд Бервер раздраженно уселся напротив, и, поставив светильник на пол, угрюмо посмотрел на меня:
— Вы мечтаете о смерти, граф?
— Я мечтал о достойной жизни, ваше величество… — вздохнул я. — Увы, мои надежды пошли прахом. Поэтому я хочу хотя бы достойно умереть…
— Ваша смерть в мои планы не входит! Если я не ошибаюсь, вы ехали в столицу для того, чтобы принести мне клятву верности? Вернее, повторить мне то, что вы обещали своему отцу?
— Да, ваше величество…
— Тогда позволь мне напомнить тебе то, что именно ты обещал, сынок… — неожиданно перейдя на ‘ты’, буркнул Вильфорд. — Думаю, это звучало приблизительно так: — ‘Клянусь служить короне и народу Элиреи не за страх и не ради выгоды, а так, как того потребует честь нашего рода и моя совесть’. Можешь не отвечать — много лет назад я присутствовал при клятве, данной твоим отцом твоему деду, и знаю, что Логирд должен был воспитывать тебя в том же духе. Так вот, я жду подтверждения твоей клятвы…
— ‘Граф Аурон Утерс, граф Вэлш! Я, король Вильфорд Четвертый, признаю вас виновным в убийстве моего сына, принца Ротиза Бервера, маркиза Лиеннского, а так же в попытке склонить неопоясанную… — я начал цитировать его заключительную речь на суде, но вынужден был заткнуться на полуслове: его величество, вскочив с кресла, навис надо мной и зарычал:
— Да! Ты прав! Я приговорил тебя к смертной казни! И завтра утром тебя поведут на плаху! Но… на этом жизнь не заканчивается!!!
Я обалдело уронил челюсть… и расхохотался:
— Простите, Ваше величество, но я не очень верю в то, что смогу выполнять данное вам обещание ПОСЛЕ своей смерти. Поэтому клятву приносить не буду…
— Так. Стоп… — сам себе скомандовал король, и, несколько раз сжав и разжав кулаки, медленно опустился обратно в кресло. — Давай начнем сначала. Итак, ты ехал в столицу для того, чтобы начать служить короне и королевству, так?
— Так, Ваше величество… — кивнул я.
— За то время, которое прошло с момента выезда из дому, в твоих убеждениях и в отношении ко мне что-нибудь изменилось?
— Нет… — я пожал плечами: — Вы осудили меня на основании тех фактов, которые услышали от ‘свидетелей’. Да, приведенные ими доказательства, на мой взгляд, не были достаточно весомыми. А рассказ моего оклеветанного оруженосца вы, скорее всего, проигнорировали потому, что он ‘убил’ баронессу Церин и ее дочь. Но, учитывая тот факт, что ваш сын пал от моей руки, и вы, как любящий отец, не могли не поддаться эмоциям, то в итоге должен был прозвучать именно такой приговор…
— Поддался эмоциям, значит? — король посмотрел куда-то сквозь меня, потом устало потер лицо руками и уставился мне в глаза: — Двенадцать из шестнадцати лет своей жизни ты провел в тренировках. Тебя учили сражаться с оружием и без, пешим и на коне, днем и ночью, по пояс в воде и по уши в снегу. Ты привык хвататься за мечи, не успев проснуться, и выпускать их из рук, только проваливаясь в сон. В итоге ты реагируешь на атаку раньше, чем успеваешь понять, что на тебя напали. И чувствуешь агрессию задолго до того, как человек начинает тянуться к оружию. Так? Можешь не отвечать, я это прекрасно знаю из рассказов твоего отца о его детстве. И еще не забыл первые восемь лет своей жизни… Так вот, с девятой зимы меня начали учить совсем другому. Управлять государством и манипулировать людьми, разбираться в хитросплетениях интриг и распознавать ложь, анализировать мотивы поведения людей и лгать, искренне глядя на собеседника. А самое главное — меня заставили смириться с тем, что будущее королевства никогда НЕ БУДЕТ зависеть от моих чувств. Так что осудил тебя я не потому, что ты убил моего сына. И не потому, что поверил в тот бред, который мне рассказывали свидетели…
— Бред? — ошалело переспросил я.
— Угу… — кивнул король. — Помнишь, как Модар Ялгон описывал момент встречи баронессы Фиолы Церин и принца Ротиза?
— Еще бы… — кивнул я, и картина с красочным рассказом сотника