За гранью долга

— тоже… Правда, из одного я забрал себе те четыре золотых, которые пришлось отдать бело-голубым для того, чтобы они согласились поиздеваться над нашими ‘счастливчиками’…
— Бумаги — сюда. Один из кошельков можешь оставить себе. Тот, в который ты уже залезал… — хмыкнул сотник, и, дождавшись, пока воин вложит в его руку оба свитка, не глядя, убрал их за обшлаг колета. — А что с этим мерзавцем Джеро?
— Как вы и приказали, отправил вдогонку за обоими дворянами… — пожал плечами Ченк. И, увидев, что сотник хмурится, поправился: — Я имею в виду, на тот свет, ваша милость! Кстати, он так и не протрезвел…
— Ублюдок… — с хрустом сжав кулаки, прошипел сотник. — Это надо же было так напиться?! И когда? В ночь перед королевским судом!
— Ну, судя по слухам, вам удалось обойтись и без него… — пожал плечами воин. — Весь город обсуждает завтрашнюю казнь…
— Да! Но чего мне это стоило? — возмутился Ялгон. — Когда я увидел, в каком состоянии находится эта тварь, меня чуть удар не хватил! Хорошо, я увидел из окна того несчастного поросенка и вовремя сообразил, как выкрутиться из создавшейся ситуации…
— А что, в комнате свидетеля нашли кровь. Тело исчезло. Какие могут быть варианты? Только один: убийца баронессы Церин и ее дочери убрал еще и трактирщика… — ухмыльнулся Ченк. — Лишний камень на чашу весов против графа Утерса. Вы настоящий стратег, ваша милость…
— Ненавижу лесть… — поморщился Модар. — А что с подавальщицами из ‘Четырех комнат’ и с ‘разбойниками’?
— Скоропостижно скончались… Все до единого, ваша милость… Как вы и приказывали…
— Молодец… — сотник жестом показал на лавку перед собой, и, перевернув небольшой кусок пергамента, негромко сказал: — Смотри внимательно… Это схема первого этажа городского дома Утерсов. Вот — входная дверь, здесь — лестница на второй этаж… Тут и тут обычно стоят светильники…
— Почему так мелко, ваша милость? — удивленно поинтересовался воин. И, привстав, наклонился над свитком. — Тот, кто это рисовал…
— …рисовал по моему приказу… — фыркнул Ялгон. И, выдернув из глазницы помощника кинжал, брезгливо столкнул на пол бьющееся в агонии тело. — Как иначе заставить тебя расслабиться?
…- Мы вовремя, не правда ли?
Услышав знакомый голос, раздавшийся из-за дверного проема, сотник выхватил меч, сорвался с места… и тут же оказался на полу. С прижатым к горлу клинком метательного ножа.
— Вы так не рады меня видеть, господин Модар Ялгон? — левой рукой сняв с себя капюшон, поинтересовался граф Утерс. Потом ухмыльнулся, потянулся к шее своего пленника, и… в голове сотника вспыхнуло солнце…
…Жуткая вспышка боли в обрубке носа заставила Ялгона зашипеть от боли, открыть глаза и попробовать схватиться за горящее огнем лицо. Увы, сделать последнее не удалось — судя по ощущениям, он был связан. Причем не как попало, а в позе ‘лука’ — его руки и ноги были связаны между собой. И, судя по ощущениям, довольно давно — прогнутое в пояснице тело страшно ломило, а затекшие конечности почти потеряли чувствительность.
— Вы пришли в себя? Отлично… — голос, раздавшийся откуда-то сверху, заставил его повернуть голову направо. И искоса посмотреть на стоящего над ним графа Вэлш и его спутника, невысокого мужчину лет тридцати, одетого в цвета королевского дома Берверов. Мужчина, увидев, что сотник открыл глаза, слегка повернул лицо к источнику света и нехорошо усмехнулся.
Модар почувствовал, что покрывается холодным потом: над ним стоял не кто-нибудь, а сам принц Вальдар, маркиз Нейский, наследник короля Вильфорда! А, значит, и появление в трактире графа Утерса случайностью не являлось!
Принц, увидев, что сотник побледнел, как полотно, уперся сапогом в его плечо и перевернул Модара на бок. А потом, присев на корточки, продемонстрировал ему зажатые в кулаке бумаги:
— Мы как раз успели ознакомиться с парой очень интересных документов. Выписка из записи манориального суда Арнорда об уступке родовым собственником бароном Ниего Райзером своего наследственного феода господину барону Олтису. И аналогичный документ, удостоверяющий право барона Хорейна на земли феода Квайст. Забавно — оба ‘свидетеля’ убийства принца Ротиза одновременно получают неплохой лен на юго-восточной окраине королевства. Ни за что ни про что! Причем, судя по дате, проставленной в обоих свитках, обе записи в реестр были внесены ВЧЕРА. То есть в тот день, когда графа Утерса приговорили к смерти. Вам не кажется, что таких совпадений не бывает?
— Граф должен сидеть в Последнем Приюте! — кое-как справившись со вспышкой боли, прохрипел Модар.
— Угу. А вы, если вспомнить о данной вами присяге, должны верой и правдой служить королю и народу Элиреи… —