«Желаю тебе дожить до дня, когда народ забудет твое имя». Эти слова, сказанные графом Логиродом Неустрашимым своему сыну в день совершеннолетия — совсем не проклятие. Ибо в королевстве Элирея фамилия Утерс давно является синонимом понятий «Честь», «Мужество» и «Верность Долгу». Однако встать вровень со своими великими предками не так просто — для того, чтобы заработать уважение, юному графу придется поднять руку на сына своего сюзерена, изменить ход войны и устоять перед взглядом Видящей…
Авторы: Горъ Василий
кивнул его наследник престола. — Кстати, если документы подлинные, в чем я по ряду причин очень сильно сомневаюсь, то они должны быть не у вас, а у вышеупомянутых господ. Впрочем, о чем это я, сотник? Ведь их наверняка уже нет в живых! Зачем вам ненужные свидетели? Ведь их так легко найти и разговорить…
— Я не понимаю, о чем вы говорите, ваше высочество… — выдохнул Ялгон.
— Угу. Провалы в памяти… — усмехнулся принц Вальдар. — Что ж, это лечится довольно быстро… Правда, назвать этот способ безболезненным нельзя… но вы ведь знали, что большая игра подразумевает и большие проигрыши? В общем, мне нужна информация, и я ее получу… Граф! Вы поможете господину сотнику вспомнить?
— Как прикажете, ваше высочество… — Аурон Утерс выхватил из ножен кинжал, и, аккуратно разрезав колет сотника от воротника почти до связанных за спиной рук, достал откуда-то несколько коротеньких тонких иголочек: — Говорить, и тем более, кричать вы не сможете: мы с его высочеством не расположены слушать ваши истошные вопли. Поэтому, когда вы решите, что ваша память полностью восстановилась, просто кивните… И я дам вам возможность высказаться…
Первые две иглы вошли в тело практически безболезненно.
‘Нашел, чем пугать…’ — подумал Модар. — ‘Сложись ситуация иначе, я бы показал тебе, что такое боль… Скажем, выбиваешь передние зубы, берешь обыкновенный напильник…’
Додумать мысль до конца сотнику не удалось — куда-то в основание шеи словно вонзилось раскаленное клеймо, и по всему его телу прокатилась волна чудовищной боли. Чувствуя, как лопаются вены на шее, вздувшейся от беззвучного крика, как сводит судорогой сведенные от перенапряжения конечности, и как крошатся сжатые зубы, он успел подумать, что мальчишка перестарался. И что он сейчас просто потеряет сознание, уйдя с допроса в блаженное небытие.
Увы, надеждам сотника так и суждено было остаться надеждами: учили графа на совесть. Люди, понимающие, что такое боль. И, почувствовав, что ему не позволят даже сойти с ума, Модар сломался…
Услышав еле слышный скрип, Том заставил себя открыть глаза, сел, и, свесив ноги с топчана, прислушался.
— Показалось… — вслух пробормотал он. И, для того, чтобы еще раз услышать свой собственный голос, добавил: — Значит, еще не пора… Не рассвело…
— Тс-с-с! — еле слышный шепот, раздавшийся от дальней от входа стены, заставил его вскочить на ноги и привычно потянуться к тому месту, где обычно висел его топор…
— Не шумите, юноша, это не в ваших интересах! Прошу сюда… — еле слышным шепотом донеслось из темноты.
— Я никуда не пойду… — твердо произнес Томас. — Кто бы вы ни были…
— Еще один упрямец… — удивленно фыркнул голос. А через мгновение едва заметное свечение вырвало из кромешной тьмы прямоугольный проход, неизвестно как возникший в сплошной стене камеры, а потом — лицо его величества Вильфорда Четвертого Скромного… — Ко мне, быстро! — тоном, не терпящим возражений, приказал монарх. — Ну, мне долго ждать, пока вы соизволите подобрать отвалившийся подбородок и догадаетесь выполнить приказ своего короля?
Отогнав от себя мысль ‘а стоит ли’, Ромерс учтиво поклонился, и, никуда не торопясь, протиснулся в потайной ход.
Король, правильно оценив причину задержки, снова фыркнул, и, жестом приказав следовать за собой, быстрым шагом двинулся куда-то в темноту. Удивленно почесав затылок, Том оглянулся на едва заметный проем, куда протискивался еще один силуэт, и, вздохнув, решительно двинулся следом за королем. Решив не ломать голову над тем, что понадобилось его величеству от убийцы, приговоренного к смерти через повешение.
Пройдя по проходу шагов двадцать, король остановился, и, удостоверившись, что Ромерс не отстает, свернул налево.
‘Вряд ли его величество решил проводить меня на эшафот…’ — мысленно усмехнулся парень. — ‘Значит, ему что-то от меня нужно… Что ж, послушать можно… Если недолго… Опоздаю на казнь — палач расстроится…’
— Улыбаетесь? — поинтересовался монарх. — Интересно, чему?
— Простите, Ваше величество… — покраснел Том и на всякий случай снова поклонился. — В голову лезет всякая чушь…
— Какая? — удобно устроившись в одном из двух кресел, стоящих в комнате и жестом приказав усаживаться во второе, спросил Вильфорд.
— Да, вот подумал, что если я задержусь и опоздаю на собственную казнь, палач очень расстроится… — брякнул парень. — И что это будет некрасиво с моей стороны…
— Мда… Действительно смешно… — без тени улыбки в глазах буркнул монарх. А потом сдвинул брови к переносице
