«Желаю тебе дожить до дня, когда народ забудет твое имя». Эти слова, сказанные графом Логиродом Неустрашимым своему сыну в день совершеннолетия — совсем не проклятие. Ибо в королевстве Элирея фамилия Утерс давно является синонимом понятий «Честь», «Мужество» и «Верность Долгу». Однако встать вровень со своими великими предками не так просто — для того, чтобы заработать уважение, юному графу придется поднять руку на сына своего сюзерена, изменить ход войны и устоять перед взглядом Видящей…
Авторы: Горъ Василий
— практически вся моя армия. Почему они еще живы? И почему я, король, до сих пор прячусь за этим деревянными щитами?! Почему???
Барон Игрен скрипнул зубами, сжал кулаки, и, кинув взгляд на бойницы донжона, еле слышно произнес:
— Мы делаем все, что можем, сир!
— Да, я вижу… — язвительно хмыкнул монарх. — Вы всю прошлую ночь таскали бревна к стенам донжона, а утром оказалось, что Шорру плевать на ваши жалкие потуги! Пламя даже не успело разгореться!
— Скорее всего, где-то там, наверху… — барон показал на вершину хребта, — в скалах выдолблены каменные резервуары, в которых собирается дождевая вода. Из них-то она и потекла…
— Это я понял и без тебя… — взбеленился Иарус. — Скажи, зачем мне человек, способный думать только об очевидном? Шевельни мозгами: ведь для того чтобы растопить лед, в который по ночам превращается эта самая вода, надо разжечь костер! И не где-нибудь, а рядом с этими самыми резервуарами! Или под ними! Значит, из донжона есть ход на вершину этого хребта!! Думать за тебя дальше? Да, пожалуйста: для того чтобы сделать следующий логический шаг, не надо быть командиром Снежных Барсов! По этому ходу к скотине Шорру в любой момент может подойти подкрепление! А озаботиться этим должен был не я, а ты!!!
Барон отрицательно покачал головой:
— Маловероятно, сир! Если резервуар достаточно глубокий, то вода в нем за ночь не промерзнет. Да, покроется коркой льда, но не более того. А еще растопить лед можно по-другому, скажем, проведя рядом с ним дымоход. Что намного проще, чем долбить ход на вершину хребта… Поэтому…
— Значит, так, барон! Если ты и твои драные кошки не возьмете донжон к завтрашнему утру, то рядом с головой десятника Занозы вывесят твою. Оглянись вокруг — вот-вот стемнеет. Значит, у тебя осталась только одна ночь… Ясно? Все, иди и займись делом, Снежный… к-котенок…
Проводив взглядом побледневшего барона, монарх встал с укрытого овчиной топчана, сделал два шага вправо… и, замерев на месте, грязно выругался. Вспомнив, что свободно передвигаться по крепостной стене можно было только в пределах зоны, закрытой массивными деревянными щитами. Любой, кто выходил за ее пределы, рисковал получить арбалетный болт в сочленения доспеха или в горло.
‘Не возьмет донжон — убью! Собственноручно! Тоже мне, гроза горных ущелий…’
Жуткий скрип, от которого заныли зубы, донесшийся откуда-то из-под стены, заставил Иаруса забыть про барона Игрена, и встревожено посмотреть на замершего у стены телохранителя.
— Наверное, начали поднимать мост, сир!
— Ну, наконец-то… — обрадовано вздохнул монарх, и, подскочив к ближайшей бойнице, выглянул наружу.
Воин не ошибся — несколько десятков волов, запряженных в некое подобие упряжи, с помощью доброй сотни солдат умудрились подтянуть край подъемного моста к своей стороне пропасти. И теперь, напрягая все силы, старались его удержать в таком положении…
‘Ну!!! Еще немного!!!’ — мысленно взвыл король. — ‘Сейчас плотники протолкнут фиксирующий штырь в опорные кольца, и ваши мучения закончатся!’
Тем временем волы сделали еще шаг вперед, потом мост дернулся, и где-то под стеной раздался глухой удар.
— Все! Штырь встал на место! — воскликнул Иарус. — Ну, и чего они стоят? Проверять, держит или нет, будут? Или как?!
Словно услышав его слова, на настил вышел плотник в кожаном фартуке на голый торс, и, встав на колени, заглянул куда-то под мост. Повертев головой и удостоверившись, что фиксирующий штырь сидит на месте, он деловито встал, вытер руки о штаны и заревел во всю глотку:
— Мо-о-ост вста-а-ал!!!
И поморщился, услышав, как взвыли сигнальные трубы…
…Смотреть, как его армия проходит по внутреннему двору Запруды, было невыносимо: образовав ‘черепаху’, подразделения медленно ползли от северных ворот к южным, и… все равно теряли людей! Болты и стрелы защитников донжона находили щели в сплошной стене щитов и жалили, жалили, жалили. Не жалея ни верховых лошадей, ни тягловую скотину из обоза. Поэтому, когда в южном захабе скрылась последняя сотня, двор оказался буквально завален трупами, бьющимися в агонии конями и быками. Оглядев залитый кровью двор, Иарус почувствовал, что ему начинает не хватать воздуха: затуманивающее сознание бешенство берсерка требовало выхода. И, желательно, в сече. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, он заставил себя успокоиться, и, кивнув телохранителю, быстрым шагом двинулся к лестнице. Решив, что лучший способ удержаться на грани — занять себя делом.
Слетев на первый ярус крепостной стены, король замер у двери, ведущей во внутренний двор, и, с трудом дождавшись, пока его щитоносцы изобразят нечто вроде маленькой ‘черепахи’,
