«Желаю тебе дожить до дня, когда народ забудет твое имя». Эти слова, сказанные графом Логиродом Неустрашимым своему сыну в день совершеннолетия — совсем не проклятие. Ибо в королевстве Элирея фамилия Утерс давно является синонимом понятий «Честь», «Мужество» и «Верность Долгу». Однако встать вровень со своими великими предками не так просто — для того, чтобы заработать уважение, юному графу придется поднять руку на сына своего сюзерена, изменить ход войны и устоять перед взглядом Видящей…
Авторы: Горъ Василий
— Что там, Ухо?
— Арбалетчики, сир… — отозвался телохранитель. — Подстрелили ‘мишени’ в третьей и четвертой сотнях… И, кажется, не только их…
Иарус почувствовал, что холодеет: ‘мишени’, воины, одетые в горностаевые мантии и постоянно едущие в сопровождении свиты, изображали его! Короля Делирии Иаруса Молниеносного! А, значит, болты, сорвавшиеся с арбалетов врага, были направлены именно в него!
— Найти их! Немедленно!! И снимите с моей ноги коня!!! — зарычал он, сообразив, что только что чудом избежал смерти.
В то же мгновение откуда-то слева раздалось слитное хеканье, и оказавшийся на ногах Ворон облегченно заржал.
— Как ваша нога, сир? — склонившись над его лицом, встревожено поинтересовался Ухо. — Пошевелить можете?
— Нормально… — пошевелив пальцами и пару раз согнув ногу в колене, фыркнул король. А потом, убедившись, что сотня его личной охраны уже образовала двухслойную ‘черепаху’, вскочил на ноги: — Таран! А с тобой что?
— Ничего особенного, сир… — отозвался второй телохранитель. — Упал на камни, и, кажется, сломал себе несколько ребер…
— Говорил тебе, что одной кольчуги может оказаться мало? — проворчал Ухо. — Где ж это видано, ронять на себя латника, будучи в одной кольчуге? А попадись под спиной камень покрупнее?
— Молча-ать! — пытаясь прислушаться к происходящему за стеной щитов, заорал король…
…- Простите, сир, но поймать тех, кто стрелял по ‘мишеням’, нам не удалось… — пряча взгляд, доложил тысячник Растен. — Найдено место, где предположительно сидел один из арбалетчиков, но понять, куда он потом делся, мои следопыты не смогли…
— Они же не могли растаять в воздухе? — начиная заводиться, прошипел Иарус. — У вас достаточно людей, чтобы перевернуть каждый камень!
— Все, что можно было перевернуть, перевернуто… — угрюмо вздохнул воин…, и слегка присев, потянулся к рукояти меча. И тут же рухнул на землю, сбитый с ног Ухом, среагировавшим на угрозу жизни для его короля.
А через мгновение Иарусу показалось, что у него двоится в глазах: высоченная скала, нависавшая над дорогой, вдруг словно завибрировала и… начала медленно сползать вниз. Еще один чудовищной силы щелчок, чуть не оглушивший короля, раздался чуть позже. Тогда, когда Таран, прижимающий тысячника к земле, ошалело пробормотал:
— Обвал, сир! Коня его величеству!!!
— Успеть — вроде бы успели… — буркнул Пайк, свесившись со скалы и вглядевшись в темноту появившегося внизу ущелья. — А что дальше, ваша светлость? Нас действительно всего тридцать! И армию Иаруса нам не остановить…
— Это почему? — не отводя взгляда от силуэта Пальца, кажущегося черным провалом на фоне звезд, поинтересовался я.
— Ну, хотя бы потому, что от Запруды и до верхней точки перевала нет ни одного места, где стены ущелья сходились бы достаточно близко, чтобы нас не смогли обойти… А еще мы в кольчугах, а не в латах. И щиты у нас не ростовые, а круглые… У вас — так вообще кулачный! Не воин, а мишень для арбалетчика. А их у Иаруса предостаточно… В общем, нас просто расстреляют издалека!
— Ну, арбалеты есть и у нас… — решив слегка подразнить сотника, усмехнулся я. — А еще с нашей стороны эффект неожиданности…
— Который сработает только один раз! Даже если мы будем стрелять со скал, армия построится в ‘черепаху’ и спокойно пойдет дальше… А мы будем смотреть на нее сверху и кусать локти от бессилия…
— Не все так плохо, как кажется… — заметив, что помрачнел не только Пайк, но и стоящие за ним воины, уверенно сказал я. — Думаешь, зачем мы взяли с собой бурдюки?
— Видимо, чтобы наполнить их водой, а когда она замерзнет, сбрасывать их на головы проезжающих под нами военачальников… — угрюмо пошутил десятник Латч. — И если мы ни разу не промахнемся, то лишенная командования толпа в панике убежит обратно в Делирию…
— Видишь, Пайк? В отличие от тебя твой подчиненный умеет творчески мыслить… — представив себе нарисованную Латчем картину, я жизнерадостно расхохотался. А потом, увидев, как вытягивается лицо сотника, посерьезнел: — Ладно, пошутили, и хватит. Видишь Палец? Ну, темное пятно вон там! Так вот, эта вершина нависает над дорогой. А чуть выше перешейка, соединяющего ее с хребтом — узенькая, но достаточно глубокая расселина. Если набрать в бурдюки воды, а потом аккуратно уложить их в эту самую расселину, то когда вода замерзнет…
— А что, туда можно залезть? — с сомнением посмотрев на Палец, поинтересовался Латч.
— Я залезал. Дважды… Правда, днем, налегке и в середине лета… —
