«Желаю тебе дожить до дня, когда народ забудет твое имя». Эти слова, сказанные графом Логиродом Неустрашимым своему сыну в день совершеннолетия — совсем не проклятие. Ибо в королевстве Элирея фамилия Утерс давно является синонимом понятий «Честь», «Мужество» и «Верность Долгу». Однако встать вровень со своими великими предками не так просто — для того, чтобы заработать уважение, юному графу придется поднять руку на сына своего сюзерена, изменить ход войны и устоять перед взглядом Видящей…
Авторы: Горъ Василий
грабителей и воров тоже кто-то должен… — слегка неуверенно пробормотала мама. — Ты же знаешь, что так повелось исстари…
— Да… Знаю… — мрачно буркнула я. И почувствовала, что по моим щекам покатились слезинки. — Могу процитировать слово в слово твои собственные слова: ‘Способности к Видению передаются исключительно по женской линии рода Нейзер. Поэтому наше имение располагается в самом центре Свейрена, рядом с королевским дворцом, и охраняется воинами личной охраны короля. Мы, будущие королевы, с самого детства воспитываемся, как Видящие. И по достижению нами совершеннолетия выходим замуж за принцев из династии Рендарров. Увы, известно, что близкородственные браки всегда приводят к вырождению. Поэтому сыновей, рожденных нами, убивают сразу после рождения. А дочери, тоже несущие в себе способности Видящей, никогда не познают мужчины…’
— Да… Так оно и есть… — вздохнула мать. И, вдруг на что-то решившись, мертвым взглядом посмотрела на меня: — Илзе! Моя жизнь мало чем отличается от жизни Кариэны! Дворец, в котором я живу — та же самая тюрьма. Да, тут нет сырости, не слышно криков боли и хохота сошедших с ума заключенных, зато убийц, грабителей и воров гораздо больше, чем там. Да и действительность во много раз страшнее. Не веришь? Почему? Ты что, не чувствуешь, что я говорю правду? Чувствуешь, но не веришь все равно? А ты попробуй представить себя на моем месте! Я, старшая жена великого Иаруса Рендарра по прозвищу Молниеносный, последние двадцать три года радость только изображаю! Почему? А я скажу! Я выносила под сердцем шестерых детей! Пять мальчиков и тебя… И пять раз видела собственными глазами, как убивают МОЕГО РЕБЕНКА! Пять раз, Илзе! Ты в состоянии себе представить этот ужас?! А дети этой коровы Мантифы живы и здоровы!!! Младшая жена короля! Пустышка, способная только падать навзничь, рожать и улыбаться! Думаешь, мне, Видящей, было легко с этим смириться? Да, мне с детства внушали, что так оно и должно быть, что мой долг перед королевством состоит в выполнении работы Видящей, а рожать наследных принцев должны другие. Однако, первый раз увидев, как мой сын перестает дышать, я чуть не наложила на себя руки… Сейчас… я почти привыкла. И знаешь, почему? Потому, что шестые роды прошли как-то не так. И я стала бесплодной… Когда-то мне тоже пришло в голову сравнить судьбы женщин из моего рода и тех, кто рожден от Рендарров. Вы — гораздо счастливее…
…Будь у меня возможность поблагодарить военачальников Иаруса Молниеносного, я бы обязательно это сделал. Искренне и от всей души. И даже не поленился бы спуститься в ущелье. Ибо то, что нам удалось продержаться до прихода воинов моего отца, было всецело их заслугой…
…Первые две сотни воинов Иаруса Рендарра мы перемололи за какие-то полчаса, при этом даже не запыхавшись. Взбирающиеся по осыпи новобранцы, набранные вербовщиками Молниеносного на территории захваченных им королевств Монерро, Вигиона и Челзаты, держались за оружие и щиты, как перепуганный собакой ребенок за юбку матери. В строю эти красавцы работали приблизительно так же, как и двигались: судорожно размахивая мечами над головой(!), закрывая щитами исключительно лицо и грудь, и совершенно не реагируя на атаки тех, кто находился не прямо перед ними. Последнее меня радовало больше всего — чему-чему, а атаковать тех, кто стоит на одно место правее, воинов Правой Руки учили очень добросовестно.
А еще делирийцы каким-то образом умудрялись мешать друг другу, постоянно теряли равновесие, и, прежде чем сделать шаг вперед, зачем-то смотрели себе под ноги!
В общем, к моменту, когда там, внизу, поняли, что эти горе-вояки полягут у наших ног все до единого и дали команду отступать, на склоне скопилась куча трофейного оружия и ростовых щитов. В количестве, достаточном для того, чтобы вооружить не только коротенькую ‘стенку’, но и подразделение раз в десять больше.
Перевооружением и перестроением занялись сразу же, как только сильно поредевшая тысяча новобранцев, услышав рев сигнальных труб, дисциплинированно унеслась вниз. В общем-то, объяснять каждому из воинов его задачу никакой необходимости не было. Однако и я, и сотник Пайк терроризировали их долго и со вкусом. Для того чтобы слегка отвлечь от мыслей о второй атаке, в которую, как мы понимали, пошлют уже ветеранов…
Увы, ‘стенка’ получилась слишком короткой. Всего из двадцати человек. Вернее, из восемнадцати — три шеренги по шесть человек и два ‘свободных’ воина. Первая шеренга, состоящая из шести бойцов с ростовыми щитами, должна была работать как та самая ‘стенка’, от которой
