«Желаю тебе дожить до дня, когда народ забудет твое имя». Эти слова, сказанные графом Логиродом Неустрашимым своему сыну в день совершеннолетия — совсем не проклятие. Ибо в королевстве Элирея фамилия Утерс давно является синонимом понятий «Честь», «Мужество» и «Верность Долгу». Однако встать вровень со своими великими предками не так просто — для того, чтобы заработать уважение, юному графу придется поднять руку на сына своего сюзерена, изменить ход войны и устоять перед взглядом Видящей…
Авторы: Горъ Василий
И скупала шкуры на рынке у южных ворот…
— И что он тебе рассказал?
— Многое… Во-первых, в городе не осталось ни одного нищего и попрошайки: Внутренняя стража шерстит притоны, постоялые дворы и трущобы. Воров, грабителей и убийц развешивают на деревьях без суда и следствия: для того, чтобы оказаться вздернутым, достаточно иметь наколку Темного двора. Во-вторых, в город начали стягивать войска из провинции — в Стрелецкие казармы, например, уже поселили четыреста латников из Орша. В-третьих, в Оружейной слободе забыли, что такое сон — если верить Лысому, то главы гильдий кузнецов и оружейников получили очень крупный заказ чуть ли не лично от Вильфорда Четвертого. И работают, не покладая рук. Ну, и напоследок — самое неприятное: сотник Лорк и его люди мотаются по столице вместе с воинами графа Орассара, не задействованными в охране короля…
— Его отстранили от охраны наследного принца? — поинтересовался граф.
— Нет. Его высочества во дворце НЕТ…
— Как это ‘нет’? — нахмурился Меддлинг.
— Лысый утверждает, что Вальдара отправили в Замок Красной скалы. Под охрану Утерса Неустрашимого. А значит, единственный шанс убрать Вальдара мы уже про… простите, милорд, я имел ввиду, про-воронили…
— Что-нибудь еще? — на всякий случай спросил Виго. Прекрасно понимая, что новостей хуже этой быть уже не может.
— Остальное — мелочи… — вздохнул Вельс. — В Арнорде для королевских нужд конфискованы все голубятни; все колодцы и продуктовые склады взяты под усиленную охрану; посыльные, как в городе, так и за его пределами передвигаются под охраной. На дорогах королевства появились усиленные патрули. Вильфорд готовится к войне, и делает это очень добросовестно…
— Не успеет… — усмехнулся Виго. — День-два, и армия его величества подойдет к стенам Арнорда. Кстати, а что известно про Утерса-младшего?
— Так я же говорил, милорд! Или нет? — Вельс снова вцепился в мочку своего уха, и, чуть ее не оторвав, пробормотал: — Он и повез принца Вальдара в Вэлш! А вместе с ним столицу покинули и воины сотника Пайка…
— Ну, хоть одна хорошая новость… — заключил граф. — В Арнорде нет ни одного воина Правой Руки… Значит, город обречен.
— Достойно… — полюбовавшись на заваленную телами делирийцев осыпь, негромко сказал отец. И замолчал.
Пайк, уловив оттенок этого молчания, мгновенно испарился. Вместе с воинами Эрви Глойна, выискивавшими в ущелье цели для арбалетных болтов.
Мгновенно сообразив, чем вызвано плохое настроение отца, я сжал зубы, скрестил руки на груди и слегка задрал подбородок.
— Ты вел себя… достойно… — минуты через две пророкотал он. — И в Заречье, и в Арнорде… Мне не в чем тебя упрекнуть… Однако… на тебе долг крови… Понимаешь?
Я кивнул.
— Тогда… я тебя не задерживаю…
Прождав еще минут пять, и не услышав больше ни слова, я сглотнул подступивший к горлу комок, развернулся на месте, и, стараясь выглядеть уверенным в себе, зашагал к стоящему поодаль Кузнечику.
— Как обычно, сказал полтора слова? — увидев выражение моего лица, усмехнулся учитель.
— Угу.
— Не принимай близко к сердцу! Его уже не переделаешь. Да и стоит ли?
— Неужели он не понимает, что мне иногда нужна его поддержка? — стараясь, чтобы мой шепот не услышал кто-нибудь, кроме Кузнечика, выдохнул я. — ‘Я тебя не задерживаю!!!’ Нет, чтобы сказать что-нибудь вроде ‘береги себя, сынок’?
— Он считает, что ты — воин. Настоящий воин. И ведет себя соответственно… Пора бы уже и привыкнуть!
— Воин? С восьми лет? Или с семи? Я забыл, когда он мне улыбался! Мне каже-… — почувствовав руку учителя на своем плече, я устыдился своей вспышки, прервался на полуслове и замолчал.
— Открою страшную семейную тайну… — усмехнулся Кузнечик. — Он был таким всегда. Но это не мешает ему тебя любить. Знаешь, когда в замок добрались первые посыльные, посланные к нам Пайком в ночь после суда, он сказал всего три предложения: ‘Мой сын был в своем праве. Если его казнят, то Вильфорд умрет. От моей руки…’ А через три часа мы уже подъезжали к Косой Сажени…
— И что же заставило вас вернуться обратно? Или вы решили появиться в столице эдак к годовщине моей казни? — съязвил я.
— Не пори чушь. На выезде из Рожна мы столкнулись с еще одним гонцом. Только уже от короля… — посмотрев на меня, как на умалишенного, ответил учитель. И увидев удивление на моем лице, поинтересовался: — Ты что, не в курсе?
Я отрицательно покачал головой.
— Письмо, написанное Вильфордом Бервером собственноручно, причем, судя
