За гранью долга

ты мне рассказывал в день его приезда, были слегка преувеличены…
— Слегка?! — подскочив на ноги, принц принялся метаться по комнате. Периодически хватаясь за рукоять своего меча: — Я хочу драться с ним на дуэли! Хочу, понимаешь?!
— Я сделала все, чтобы баронесса не отвергла твои ухаживания…
— Знаю… — рыкнул брат, и, вдруг замерев на месте, хмуро посмотрел на меня:
— Так! Стоп!!! До меня только дошло! Она ведь за три дня ни разу не солгала! И отвечала на ЛЮБЫЕ мои вопросы! На самые неудобные! Это ведь не просто так, правда? Ты что, развязала ей язык? Намеренно?
Я молча кивнула.
— Зачем? Чтобы я узнал, что она не собиралась со мной спать? — схватив меня за плечи и поставив перед собой, зарычал он.
— И поэтому тоже… — сказала я, стараясь не показать, как мне больно.
— Она сказала, что единственный человек, на чье ложе она была готова взойти — это мой отец! Что наследник трона — еще не король! Что моя протекция — ничто по сравнению с протекцией моего отца! И что так думает чуть ли не каждая дворянка в королевстве!!!
— С ‘каждой’ она загнула, а, в общем — права. Разве не так? — стараясь, чтобы в моем голосе не звучало и тени усмешки, спросила я. — Стать фавориткой короля мечтает любая. Фавориткой принца — нет. Знаешь почему? Сколько времени ты обычно встречаешься со своими любовницами? Месяц? Два? Три? А что потом? Правильно! Забвение! Поэтому урвать свой кусок им надо за эти месяцы. То, что второго шанса не будет, понимают даже самые тупые! А баронесса Брианна не тупа. Она умна, амбициозна и расчетлива. А еще точно знает, что красива и молода. Поэтому рассчитала все… Скажи, зачем они с мужем приехали в Свейрен всего через месяц после свадьбы? Ведь Ярмелон не был в столице восемь лет?!
— Постой! — уронив меня обратно на кровать, Коэлин подтащил к себе кресло, и, устроившись прямо напротив меня, уставился мне в глаза: — Получается, что на то, что у нее есть шанс стать фавориткой моего отца, она рассчитывала еще до приезда в Свейрен? Она что, умудрилась убедить мужа, что это будет выгодно им обоим? Так?
— Угу…
— Вот сука… Ну, теперь ей это не грозит… Пускай валит обратно в свое имение и… проливает слезы над своей несчастной вдовьей долей…
— Вдовьей? — спросила я. — Ты будешь биться насмерть? Зачем?
— Затем! Такое оскорбление смывается только кровью… — мстительно усмехнулся мой братец. И, задумчиво посмотрев на меня, добавил: — А чтобы барон все-таки вызвал меня на дуэль, тебе придется поработать еще и с ним… Надеюсь, ты не против, сестричка? Или…
— Нет, ваше высочество… Я сделаю все, что надо…
Поклониться, сидя на кровати, у меня не получилось, но начало движения и тщательно отрепетированное перед зеркалом выражение ужаса в глазах Коэлин увидел. И довольно усмехнулся:
— Наш пращур был великим человеком… Достаточно намека на Слово, и вы, Видящие, становитесь просто шелковыми… Кажется, ты собиралась отойти ко сну? Что ж, не буду тебе мешать. Завтра у нас с тобой будет тяжелый день… Спокойной ночи, Колючка!
— Ваше величество! — вскочив с лавочки, барон галантно поклонился, и, задержавшись в нижней точке чуть дольше, чем того требовал дворцовый этикет, медленно разогнулся.
— Барон Ярмелон! Рада, что ваше добровольное заточение завершилось, и вы снова при дворе… — пару раз шевельнув веером около лица, благосклонно улыбнулась мама. — Сегодня вечером в большом зале для приемов состоится бал. Буду рада видеть и вас, и вашу супругу…
— Благодарю, ваше величество… — барон расплылся в улыбке и поклонился.
— Не буду мешать вашему общению… — подчеркнув последнее слово презрительной гримасой, холодно улыбнулась мама. И, не удостоив меня и взглядом, тронулась с места. Продолжив разговор, прерванный ради барона Ярмелона.
А мой ухажер, пропустив мимо ушей ее последние слова, обрадовано рванул в другую сторону. И вспомнил про меня только тогда, когда добежал аж до середины аллеи.
Заставив себя вернуться к скамейке, он, забыв про куртуазность, по-солдатски прямо заявил:
— Королевский бал — это тебе не свинью пинать. Надо приготовиться. Ладно, крошка… На твое личико и… остальные прелести я полюбуюсь как-нибудь потом… Скажем, завтра… Ты не против?
— Ваша милость, вы меня смущаете… — пролепетала я. И, присев в реверансе, замерла.
— Как же, смутишь тебя… — хохотнул ловелас, заглянул в мое декольте и унесся готовиться к балу…
…- Вы, женщины — страшные существа! — падая на мою кровать, усмехнулся братец. — Легкая хрипотца в голосе, движение бедра или плеча — и мужчина на грани умопомешательства! Он готов был тебя взять прямо в парке! Я даже за тебя испугался…
— Смеешься? — удивилась я. — Зачем