В городе и его окрестностях исчезли пять девочек-подростков. Для поимки серийного убийцы была создана специальная группа, одно из подразделений которой возглавил старший инспектор Алан Бэнкс. Взяли маньяка случайно, и при задержании он был убит. Казалось бы, зло наказано, полиция освободила улицы от кошмара, но Бэнкса продолжают мучить сомнения: как могла жена Теренса Пэйна за год брака даже не заподозрить, чем занимается ее муж в подвале их дома?
Авторы: Питер Робинсон
удара. — Он поднял палец, подчеркивая значимость своих слов. — По крайней мере один из ударов в височную область был нанесен, когда жертва стояла на коленях. На рентгенограмме это видно более отчетливо.
Доктор Макензи подвел Энни к аппарату для просмотра рентгеновских снимков и включил подсветку. Энни убедилась: глубина раны была неодинаковой, а это указывало на то, что дубинка опустилась на голову под углом. Они вернулись к столу.
— А мог он после подобного удара подняться на ноги? — спросила Энни.
— Мог. Известны случаи, когда люди по нескольку дней ходили с пулей в мозге. Главное — это кровопотеря. Такие раны обильно кровоточат, поэтому мы при вскрытии занимаемся мозгом в последнюю очередь.
— А что вы собираетесь делать с мозгом Пэйна? — спросила Энни. — Оставите для изучения?
Доктор Макензи хмыкнул и покачал головой.
— Я бы скорее попытался описать его характер по шишкам на голове, — ответил он и попросил ассистента перевернуть тело.
Энни увидела лишенную кожи область на затылке Пэйна. Она разглядела осколки кости, торчащие из раны, но поняла, что это ей только кажется. Наверняка при операции они были удалены. Она приняла за осколки хирургические швы. Ее затрясло.
Это потому, что в прозекторской так холодно, сказала она себе.
— Эти раны почти наверняка были нанесены, когда жертва уже не могла оказать активного сопротивления, иными словами, он стоял на четвереньках, а удары были нанесены сзади.
— А если он на четвереньках отползал, пытаясь что-то найти?
— Мне сие неизвестно, — ответил Макензи, — хотя такое предположение нельзя отрицать.
— Я потому об этом спрашиваю, что, по словам Тейлор, когда она ударила Пэйна по запястью, он выронил мачете, которое она оттолкнула ногой к стене. Очевидно, он, стоя на четвереньках, шарил по полу в поисках ножа и она еще раз ударила его.
— Это может объяснить такого рода травмы, — признал доктор Макензи, — хотя я насчитал три удара, нанесенные в основание черепа, — между прочим, наиболее опасное и легкоранимое место при нападениях.
— Она ударила его в эту область три раза?
— Да.
— А после этого он был в состоянии подняться?
— Вновь повторяю, я не могу с уверенностью этого сказать. Более слабый человек умер бы на месте, а мистер Пэйн прожил еще три дня. Возможно, он нашел свое мачете и снова встал на ноги.
— Есть такая вероятность?
— Не могу этого исключать. Но посмотрите на это. — Доктор Макензи указал Энни на глубокую вмятину в верхней области черепа. — Вот эти две раны — могу утверждать с полной уверенностью — были нанесены, когда жертва располагалась ниже нападавшего, то есть Пэйн сидел или стоял на четвереньках, и, если судить по глубине ран, удары были нанесены с сокрушительной силой.
— Это как?
Макензи встал, сцепил пальцы, закинул руки за голову и резко опустил, словно изо всех сил обрушил воображаемую кувалду на голову воображаемой жертвы.
— Вот так, — пояснил он. — А жертва не оказывала никакого сопротивления.
Энни сглотнула. Проклятье! Значит, все-таки придется опять окунуться в тягомотину этого дела.
Элизабет Белл, руководитель группы социальных работников, расследовавших дело «Олдертхорпской семерки», еще не вышла на пенсию, но поменяла работу и переехала в Йорк, что позволило Дженни без труда договориться о встрече. Она кое-как втиснула машину на заполненную парковку, расположенную рядом с кварталом, где на Фулфорд-роуд, недалеко от реки, стоял нужный ей таунхаус.
Элизабет открыла так быстро, словно ждала, стоя по другую сторону двери, хотя Дженни, уславливаясь с ней по телефону, весьма неопределенно указала время приезда.
— Да это не важно, — махнула рукой Элизабет в ответ на ее объяснения. — У меня сегодня выходной. Дети в школе, а я занялась глажкой, чтобы белье не залеживалось. А вы, должно быть, доктор Фуллер?
— Точно. Называйте меня Дженни.
Элизабет провела ее в дом. Они вошли в маленькую гостиную, казавшуюся еще меньше из-за расставленной посередине комнаты гладильной доски и корзины с выстиранным бельем на стуле. Дженни уловила слабый лимонный аромат стирального порошка с кондиционером, смешанный с теплым домашним запахом только что выглаженного белья. Работал телевизор, показывали старый черно-белый триллер с участием Джека Уорнера. Элизабет освободила кресло от стопки выглаженного белья и жестом предложила Дженни сесть.
— Вы уж простите за беспорядок, — сказала она. — Такой крошечный дом — в этом месте жилье стоит очень дорого, — но нам здесь нравится.
— А почему вы уехали из Гулля?
— Мы некоторое время обдумывали, куда бы перебраться, когда
