В городе и его окрестностях исчезли пять девочек-подростков. Для поимки серийного убийцы была создана специальная группа, одно из подразделений которой возглавил старший инспектор Алан Бэнкс. Взяли маньяка случайно, и при задержании он был убит. Казалось бы, зло наказано, полиция освободила улицы от кошмара, но Бэнкса продолжают мучить сомнения: как могла жена Теренса Пэйна за год брака даже не заподозрить, чем занимается ее муж в подвале их дома?
Авторы: Питер Робинсон
Оливер Мюррей и Памела Годвин были братом и сестрой, а беспорядочные межсемейные половые связи сделали невозможным разобраться, кто чей отец. Это довольно обычное явление, особенно в небольших селениях. Семьи жили рядом, в смежных домах, которые находились на отшибе, что позволяло взрослым беспрепятственно издеваться над детьми. Да и сам Олдертхорп отстоит достаточно далеко от остальных деревень. Кстати, вы там когда-нибудь бывали?
— Еще нет.
— А надо. Хотя бы для того, чтобы ощутить, что это за место… Просто мороз по коже, — поежилась Элизабет.
— Я туда собираюсь. Так как, сообщение Несбит подтвердилось?
— Да, но подробно об этом вам могут рассказать в полиции. Моей задачей было изолировать детей от родителей, убедиться, что они находятся под присмотром, организовать медицинский осмотр и, конечно же, подыскать для них приемных родителей. Я занималась этим не сама, была руководителем группы и отвечала за ее работу.
— А кто-нибудь из усыновленных детей вернулся к своим родителям?
— Нет. Оливер и Джеральдин Мюррей были осуждены за убийство Кэтлин и до сих пор, насколько мне известно, находятся в тюрьме. Майкл Годвин покончил жизнь самоубийством за два дня до процесса, а его жена была освобождена от суда по состоянию здоровья. Я уверена, что она до сих пор в лечебнице для душевнобольных.
— Значит, суд установил вину каждого из родителей?
— Обратитесь все же в полицию по этому вопросу. Я могу сказать только о своих чувствах и впечатлениях: если когда-либо в жизни мне приходилось сталкиваться со злом, то это произошло в Олдертхорпе девять лет назад.
— А что именно произошло?
— Да ничего особенного… но у этого места такая аура… ну не знаю, меня трясти начало, когда мы приблизились…
— Вы заходили в дома?
— Нет. Полиция не пустила: им важно было сохранить в неприкосновенности место преступления. Детей вывели и усадили в отапливаемый фургон, в котором мы приехали.
— А что удалось выяснить насчет сатанизма? Помнится, в суде этот вопрос не рассматривался.
— По словам адвокатов, не было необходимости. Это бы только внесло путаницу в обвинительное заключение.
— Родителей допрашивали в этой связи?
— Да, но, по моему мнению, они несли полный бред, пытаясь оправдать этим свое пьянство, наркоманию и жестокое обращение с детьми. В обоих домах полиция нашла кокаин, марихуану, ЛСД и экстази.
— Скажите откровенно, вы из-за этого случая сменили место работы?
Элизабет немного помедлила с ответом и кивнула:
— Это было последней каплей. Поверьте, такая работа опустошает и вытягивает последние силы: постоянно приходится иметь дело с измученными, покалеченными детьми. Не можешь смотреть на мир без страха, перестаешь замечать то хорошее, что есть в жизни…
— Понимаю, — ответила Дженни. — Так же себя чувствуешь после длительного общения с преступниками.
— Я-то работала с детьми, и у них не было выбора. Это еще страшнее. Сейчас мои подопечные — неудачники, несчастные, измученные люди, но все-таки не дети.
— Вы не помните, как тогда выглядела Люси?
— Да как все: грязная, худая, в синяках.
— Она подвергалась сексуальному насилию?
Элизабет утвердительно кивнула.
— Ваше первое о ней впечатление?
— Она была приятной малышкой. Стеснительная, робкая. Ее закутали в одеяло, она с ангельским выражением на грязном личике разглядывала окружающих.
— Линда могла говорить?
— Конечно. Одна из девочек, по-моему Сьюзан, лишилась голоса, но Линда нет. Она подвергалась насилию всеми способами, которые только возможно вообразить, но, на удивление, осталась неунывающей и даже жизнерадостной. Она отвечала на вопросы. Я ни разу не видела ее в слезах. Казалось, она взвалила на себя обязанность заботиться о младших, хотя что она могла сделать? Но она была самая старшая, поэтому хотела хоть как-то утешить их. Вы психолог и знаете об этом больше, чем я, но мне думается, что Линда, испытав на себе весь ужас, выпавший на ее долю, постаралась забыть прошлое. Я часто размышляла о ее дальнейшей судьбе, но представить себе не могла ничего подобного.
— Проблема в том, Элизабет…
— Пожалуйста, называйте меня Лиз, меня все так называют.
— Хорошо. Так вот, Лиз, проблема в том, что мы не знаем, какую роль играла Люси в преступлениях мужа. Она утверждает, что ничего не помнит. Мы пытаемся выяснить, знала ли она что-либо о его делах и, если да, в какой степени была в них вовлечена.
— Да это несерьезно! Линда — преступница? Да я уверена, что если она сама такое испытала…
— Я понимаю, вам это кажется невероятным, Лиз, но люди, над которыми издевались, часто сами
