В городе и его окрестностях исчезли пять девочек-подростков. Для поимки серийного убийцы была создана специальная группа, одно из подразделений которой возглавил старший инспектор Алан Бэнкс. Взяли маньяка случайно, и при задержании он был убит. Казалось бы, зло наказано, полиция освободила улицы от кошмара, но Бэнкса продолжают мучить сомнения: как могла жена Теренса Пэйна за год брака даже не заподозрить, чем занимается ее муж в подвале их дома?
Авторы: Питер Робинсон
сельских церквей в Англии.
Местность была пустынной — ровные, плоские сельскохозяйственные угодья, зеленые поля; кое-где виднелись прямоугольники ярко-желтого цвета — посевы рапса. Деревни, мимо которых она проезжала, представляли собой скопления бунгало и нескольких стоящих в странном порядке типовых кирпичных домиков. Вскоре перед глазами замаячила сюрреалистическая картина газового терминала Северного моря с хитросплетением металлических труб и емкостями для хранения газа. Миновав его, Дженни поехала вдоль береговой линии прямо к Олдертхорпу.
Во время поездки она думала о Бэнксе и пришла к заключению, что он несчастен. Но в чем причина его несчастья, она не знала. Кроме беременности Сандры, новость о которой ошеломила его, все остальное было приятным и безоблачным: карьера на подъеме, симпатичная молодая подруга.
А если как раз Энни и делала Бэнкса несчастным? Он никогда не был искренним, рассказывая об их отношениях. Дженни была склонна приписывать это осторожности и скрытности, когда дело касалось его личной жизни и переживаний — впрочем, этим он не отличался от большинства мужчин, — но его смущение в такие минуты было, по всей видимости, совершенно искренним.
Дженни ничем не могла ему помочь. Она помнила, какое разочарование испытала она в прошлом году, когда Бэнкс, приняв ее приглашение отобедать, не смог прийти и даже не сразу позвонил. Дженни тогда ждала его в своем самом обольстительном шелковом одеянии, в духовом шкафу томилась duck à l’orange,
она была готова снова пойти на риск и ждала, ждала. Наконец он позвонил. Его вызвали на захват заложника. Конечно, причина была уважительная, но даже это не смогло утешить ее. После этого случая они вели себя более осмотрительно и никто не желал рисковать и договариваться о встрече из боязни, что намеченное может сорваться, но она по-прежнему волновалась за Бэнкса — в этом Дженни не могла себе не признаться, — она все еще любила его.
Пустынной равнине, казалось, не будет конца. «Ну как, черт возьми, можно жить в такой скучной глухомани?» — размышляла Дженни. И тут она увидела дорожный указатель с надписью: «Олдертхорп — ½ мили» — и поехала по ведущей под уклон немощеной дороге, надеясь, что никто не соберется двинуться на машине ей навстречу. Пространство проглядывалось на много миль — деревья в поле зрения легко можно пересчитать по пальцам, — и она без труда заметит каждого, кто выходит из деревушки, в которую она направлялась.
Этой полмили, казалось, не будет конца — она медленно ехала по грунтовой дороге. Наконец впереди показались несколько стоящих рядом домов и в открытое окно проник запах моря, хотя его было еще не видно. Проехав еще немного, Дженни свернула налево, на мощенную камнем улицу, по одной стороне которой стояли бунгало, а по другой — ряды типовых кирпичных домов. Она увидела небольшое почтовое отделение под одной крышей с магазином, где продавалось всё. На фасаде была укреплена веревка, на ней трепыхались на ветру газеты. Чуть поодаль стояли лавки зеленщика и мясника, приземистое здание молитвенного дома евангелистов и убогого вида паб с вывеской «Лорд Нельсон» — вот, пожалуй, и все.
Дженни остановила машину за голубым «ситроеном», припаркованным возле почтового отделения, и, выходя из машины, заметила, как во всех выходящих на дорогу окнах дернулись занавески — множество любопытных глаз уперлось ей в спину, когда она входила в дверь. Никто сюда не ходит — так, ей казалось, думали эти люди. — Что ей здесь надо? Дженни чувствовала себя, словно очутилась в одной из оживших старых сказок, в месте, где время остановилось, и от этого испытывала какое-то необъяснимое чувство, будто в реальном далеком мире о ней тоже все забыли. Глупость какая! — встряхнула Дженни головой, но все-таки чувствовала дрожь во всем теле, хотя вроде согрелась в машине.
Колокольчик над ее головой звякнул — она подумала, что последний посетитель переступал порог этого магазина еще до ее рождения, — увидела пирамиду жестянок с леденцами рядом с вешалкой для обувных шнурков, над ними — полку с готовыми лекарственными средствами. На этажерке были выставлены поздравительные открытки, рядом громоздились коробочки с полудюймовыми гвоздями и банки со сгущенным молоком без сахара. Пахло какой-то заплесневелой тухлятиной и одновременно фруктами — наверно, грушевым драже, предположила Дженни, — а проникающий с улицы тусклый свет, падая на прилавок, словно покрывал его скатертью из светлых и темных полос. В магазине было раздвижное окно, за которым располагалось почтовое отделение. Женщина в поношенном коричневом пальто около этого окна, как только Дженни переступила порог, пристально
