В городе и его окрестностях исчезли пять девочек-подростков. Для поимки серийного убийцы была создана специальная группа, одно из подразделений которой возглавил старший инспектор Алан Бэнкс. Взяли маньяка случайно, и при задержании он был убит. Казалось бы, зло наказано, полиция освободила улицы от кошмара, но Бэнкса продолжают мучить сомнения: как могла жена Теренса Пэйна за год брака даже не заподозрить, чем занимается ее муж в подвале их дома?
Авторы: Питер Робинсон
Долго пролежавшие в земле кости можно легко повредить. Она увидела яму глубиной примерно в три фута — из нее было извлечено тело, — двое мужчин, стоявшие рядом, собирали лопатками землю и передавали своему коллеге, который просеивал ее через сито. Ну чем не золотодобытчики? — подумала Энни.
— Что делаете? — спросила у них Энни, стоя на верхней ступеньке лестницы, ведущей из подвала.
Один из мужчин обернулся и посмотрел на нее. Сначала она не признала в нем Стефана Новака. Она не была с ним хорошо знакома — Новак был переведен в управление Западного округа в Иствейле сравнительно недавно, — хотя Бэнкс уже представил их друг другу. По словам заместителя главного констебля Рона Маклафлина, Стефан — человек, который способен втащить упирающийся и визжащий Северный Йоркшир в двадцать первый век. Энни считала его слишком сдержанным, даже скрытным, словно он хранил в памяти некую величайшую тайну или нес в душе тяжелое бремя прошлой боли. Внешне он производил впечатление вполне веселого и радующегося жизни человека, но Энни была уверена, что в действительности он вовсе не такой. Стефан был высоким, выше шести футов, симпатичным мужчиной с элегантной короткой стрижкой. Она знала, что он выходец из Польши, и иногда задумывалась, а вдруг он потомок какого-нибудь знатного семейства. Многие поляки, с которыми ей доводилось иметь дело, утверждали, что они из аристократического рода. Стефан никогда об этом не говорил, но в том, как он держится, в гордой посадке головы было поистине что-то аристократическое и величественное.
— А вы Энни, верно? — спросил он. — Сержант Энни Кэббот.
— Теперь уже инспектор, Стефан. Ну, как идут дела?
— А я и не знал, что вы принимаете участие в расследовании.
— У меня свое дело, касается оно только Теренса Пэйна, — объяснила Энни. — Я работаю в отделе по расследованию жалоб и дисциплинарных нарушений.
— Ни за что не поверю, что прокуратура позволила бы этому выродку хоть когда-нибудь выйти из тюрьмы, — сказал Стефан. — Выясняете, оправдано ли обстоятельствами лишение этого человека жизни?
— Надеюсь, что именно с такой точки зрения будет рассматриваться это дело, но кто знает… А пока мне нужно было осмотреть это место.
— После нас вряд ли что-то можно разглядеть, — покачал головой Стефан. — Но наши старания увенчались успехом. Мы нашли еще одно тело. Хотите взглянуть?
— Непременно, — ответила Энни, подлезая под ленту.
— Только будьте осторожны, — предупредил Стефан. — Не заходите за ограничительные ленты.
Соблюдая все рекомендации Стефана, Энни подошла к раскопанной могиле. Она разглядела часть черепа, плечо и часть левого предплечья.
— Сколько пролежал труп? — спросила она.
— Трудно сказать. — Стефан приподнял брови. — Несколько месяцев. — Он представил ей двух мужчин, склонившихся над разрытой могилой: один из них был ботаником, другой — энтомологом. — Эти ребята помогут нам с определением времени захоронения. Мы попросили еще и доктора Уильямса из университета оказать нам помощь.
Энни помнила этого длинноволосого молодого доктора с большим кадыком еще по расследованию преступления в деревне Хоббс-Энд, помнила, как ласково он гладил тазовую кость Глории Шэклтон, с вожделением поглядывая при этом на Энни.
— Я понимаю, это не мое дело, — повела плечами Энни, — но не слишком ли много народу для одного трупа?
Стефан посмотрел на нее сощуренными от солнца глазами.
— Да, — согласился он. — Но пусть лучше они участвуют в деле сейчас, чем потом будут ставить нам палки в колеса.
— Вы правы.
Энни пошла назад к своей машине. Все, что могла выяснить на Хилл-стрит, она выяснила, можно было уезжать. К тому же, взглянув на часы, она вспомнила, что ей надо быть еще и на вскрытии.
— Скажите, ну какого дьявола вы так разоткровенничались с журналисткой? — рассерженно выговаривал Бэнкс. — Я что, не предупреждал вас?
— Сейчас, слушая вас, я впервые поняла, что мы живем в полицейском государстве, — произнесла Мэгги Форрест.
Сложив руки на груди, она злыми, полными слез глазами смотрела на Бэнкса. Они стояли в ее кухне — Бэнкс, сжимающий в руке газету «Пост», и Мэгги, которую его приход застал за уборкой посуды после завтрака. Прочитав в Миллгарте статью, Бэнкс сразу же бросился на Хилл-стрит.
— Не забивайте мне голову детским лепетом про полицейское государство. Вы-то сами кто? Студентка, протестующая против какой-то войны, ведущейся неизвестно где?
— Вы не имеете права говорить со мной в таком тоне. Я не сделала ничего плохого.
— Вы так думаете? Вы хоть представляете, какое осиное гнездо вы помогли разворошить?
— Не понимаю, о чем
