За кончиком хвоста

клубок, императорские эмоции.
Изредка, где-то на грани сознания вспыхивали отголоски чужих эмоций, но быстро затухали. Один раз я прямо пятой точкой ощутила шокированное удивление двух стражников, которым не посчастливилось повстречаться на нашем пути. Но Вэлаха я чувствовала постоянно.
И это было бы совсем не страшно, если бы все, что я ощущала, мне было понятно.
Нет, усталость, раздражение, непонимание и почти осязаемую безнадежность, за которой сразу выскакивало смирение, я понимала. Занимало меня совсем другое чувство. Оно вкусно пахло печеньками и расцветало перед глазами золотыми вспышками. И было таким приятным, что в нем хотелось утонуть.
— Ты нашел Варю, — не вопрос, констатация факта, — а Рина?
Босса я узнала сразу. Не по голосу, по пыльному запаху усталой озабоченности.
— В твоем кабинете.
Перед глазами дрожащими кругами разошелся сиреневый цвет. Ингрим, который был очень обеспокоен, находился тут же:
— Милани…
— Там же, — подтвердил Вэлах, вернув на место мое сползающее тело. Мутить стало сильнее, — отвратительно пьяные.
Кажется, Ингрим не поверил, потому что император значимо добавил:
— Даже Милани.
Первым в сторону кабинета босса ринулся как раз Ингрим, обогнав Мелора на несколько шагов.
— Мда…репетиция, определенно, можно считать неудачной, — пробормотала я, глядя им в след.
Как-то совсем не так я себе все это представляла.
— Когда же это закончится?
Разбудила меня какая-то возня под боком и яростное шипение Вэлаха. Открыть глаза и сесть заставило возмущённое и очень знакомое урчание. Эмоций я уже не чувствовала, что очень радовало. Блок вернулся на место. Еще бы не чувствовать яростного копошения под боком и продолжать спать. К сожалению, настолько сильно мне не везло.
В темноте можно было различить только блеск золотистых глаз Вэлаха и кровавые вспышки круглых гляделок норга.
— Развлекаетесь? — просипела я: чувствуя себя…плохо.
— Почему твоя нечисть пытается меня съесть? — прорычал чёрт, ткнув в меня норгом.
Тот жалобно уркнул и вцепился в меня, прижавшись к груди лопоухой головой.
— Наверное, ты ему не нравишься, — во рту ощущался гадостный привкус недавнего праздника, мысли в голове ворочались очень медленно. Они были ленивыми и неповоротливыми. Хотелось спать.
Глаз у императора нервно дернулся. Мне даже жалко его стало. Вэлах еще от нашей репетиции девичника не отошел, а тут норг посреди ночи попытался его сожрать. На его месте любой бы разозлился.
— Когда мои покои наконец будут готовы… — задохнувшись от гнева, он недоговорил.
Но тут и так все было понятно. Когда его прежние покои наконец отремонтируют, Кефирчик уже не сможет так просто пробираться ко мне ночью. Мимо императорской защиты ему не пройти.
Но до окончания ремонта Вэлаху нужно было как-то все это вытерпеть.
И что-то мне подсказывало, что он не выдержит. Кефирчик, пушистый самоубийца, уже вторую ночь подряд, испытывал черта на прочность.
— Он тебя не покусал? — я обняла норга и бледные, прохладные пальцы императора тут же отпустили его шею.
— Не успел, но очень хотел.
— Плохой Кефирчик. Так делать нельзя, — я несильно потянула его за ухо.
Норг обиженно заворчал и попытался спрятать мордочку в складках моей ночнушки.
— Варь, если он меня ещё раз спутает с куском мяса, я от него избавлюсь, — Вэлах был совершенно серьезен, — тебе придётся искать себе другого питомца.
— Но он хороший. Просто маленький ещё.
— Это не имеет значения.
— Как это не имеет? А вдруг он из той стаи, что за Гридом ушла? Это тогда он тут один совсем остался и о нем некому позаботиться, — Вэлах непримиримо молчал,
— и это наша вина.
— Если тебе его так жалко, тогда выдрессируй его и не подпускай ко мне. Ясно?
— Где я его дрессировать буду? Его ведь сразу какой-нибудь нервный солдат убьет и все скажут, что он прав. Потому что нечисть по дворцу разгуливать не должна.
Кефирчик согласно уркнул.
Императора это не тронуло. Буркнув «я предупредил» он демонстративно лег ко мне спиной, натянув одеяло до ушей и затих.
Норг заглянул мне в глаза и несогласно курлыкнул. Дрессироваться ему не хотелось. Как и мне не хотелось его дрессировать.
Во дворце есть куча других, более интересных дел. Так мне казалось.
Глупая. Лучше бы я действительно взялась за дрессировку своей невоспитанной нечисти
Глава восьмая. Печеньки
В просторную гостиную, расположенную в покоях Рины, щедро светило солнце, но мне было серо и безнадёжно.
— А если вот это? — тонкий пальчик указал на зарисовку пушистого белого платья, на котором голубоватыми