За кончиком хвоста

что это происходит так часто. Два перехода за столь короткий срок. И это только те, о которых мы знаем.
— Думаешь, у них там что-то творится? Девор, конечно, суровый правитель, но
царствует уже больше десяти лет, за это время все недовольные давно бежали из государства.
— Сомневаюсь, что это непременно должно быть связано с ним. В противном случае
беженцев было бы намного больше и вряд ли они стали бы скрываться. И, уж точно, это был бы не всякий сброд.
— Опять война за влияния среди разбойников? Проигравшие унимался мой неспокойный босс.
спасают шкуры? —
не
— Думаю, патрули все же стоит ужесточить, — думая о чем-то своем, Вэлах, поднимаясь из-за стола Тарелка его осталась почти полной.
хмуро отозвался
и тоже особо не ела, скорее дремала, монотонно помешивая кашу. Ложка иногда билась о глиняный бок тарелки, возвращая меня в реальность. После ночной прогулки я долго ворочалась в постели, не в силах заснуть. Задремать удалось
только под утро, но тут уж в дело вступил босс, бессовестно вытащивший меня из кровати. Вытаскивал в прямом смысле слова.
а итоге, за стол я попала неумытая, не причесанная, в одной рубашке, в которой спала (такой ужас, как мои голые ноги черта уже почти не шокировал), и на ручках у Мелора, бурчащего под нос что-то малоприятное.
Стоило императору покинуть комнату, как босс обратил свое внимание на меня — Итак?
— что? — разлепив-таки один глаз, я с опаской глянула на хвостатого.
— Напомни-ка мне, Варвара, говорил я тебе, что в лесу опасно? Особенно ночью.
Отвечать я не спешила, пораженная невероятным: черт в первый раз за все время
назвал меня полным именем. Неужели так злится? Или считает, что это должно
заставить меня проникнуться его словами? Так просчитался он, не прониклась я, удивилась только.
— Здесь же дикие животные водятся. Не только белочки, — продолжил он, не дождавшись ответа. Про белочку босс сказал намеренно. В первые дни, когда я только осваивалась в этом мире, стараясь не загнуться от тренировок и болезни, любила подолгу сидеть на поляне после издевательств над моим сознанием, греясь в лучах заходящего солнца и просто наслаждаясь тишиной.
В один из дней, я, как и обычно, сидела на поляне, когда по дереву, стоящему на
границе поляны, спустилась большая, рыжая белка. Нервно дергая хвостом, она
почти добралась до земли, потом передумала и быстро поднялась вверх, застыв
примерно посередине ствола. Замерев, она к чему-то прислушивалась, поблескивая глазками-бусинками.
К двери, ведущей в дом, я кралась по возможности медленно и тихо, стараясь не спугнуть лесную гостью, а уже оказавшись внутри, бросилась к боссу в стремлении поделиться радостью. Нашелся черт в своей комнате с книгой на коленях. Как только я ворвалась в помещение, чуть не внеся вместе с собой дверь, обеспокоенный Мелор подскочил как ужаленный. Книга полетела на пол:
— Что случилось?!
— Мелор! Там бегочка! — прогнусавила я, радостно улыбаясь. Перед глазами плавали черные точки, болезнь обессилила меня и короткий забег дался тяжело.
Но я была счастлива и стремилась поделиться счастьем и с этим кислым субъектом. Шмыгнув носом, я вцепилась в черта мертвой хваткой, вытягивая из комнаты в коридор, планируя, если придется, буксировать его таким образом даже на улицу. Черт не сопротивляясь шел следом. Наверное, ему просто очень хотелось узнать, что такое «бегочка» и почему я ей так обрадовалась.
На поляне он долго стоял, смотрел на мою ненаглядную «бегочку», которая осмелев уже что-то искала в траве под деревом. Потом посмотрел на меня, зачем- то пощупал лоб и, покачав головой, открыл мне страшный секрет:
— Мы в лесу, Варя, здесь не только белочки водятся.
— Да понимаю я, — было обидно, что он так спокойно к этому отнесся. Это же
белочка. Самая настоящая. Пушистая и красивая, — но ты посмотги какая она хогошенькая!
Мелор вздохнул, глянул на меня с сочувствием и, тихо подтвердив, что она,
конечно, хорошенькая, вернулся в дом, оставив меня в одиночестве созерцать прекрасное.
Кто ж знал, что мне эту белочку еще припомнят?
— Ну, ничего же не случилось, — не вдаваясь в подробности пробормотала я. Потому
что если вдаваться, то получается, что меня спас исключительно ушастый
император. Причем в этот раз «ушастый» звучало почти как комплимент. Его слуху можно было только позавидовать.
— А если бы случилось? Ты понимаешь, что тебя убить могли. Я же предупреждал, места здесь в основном дикие. Теперь еще и разбойники эти.
— Я больше так не буду.
— Будешь, Варь. Будешь. Я ж тебя знаю,