За кончиком хвоста

на приключившееся несчастье. Когда осознала, во что вляпалась, смогла только тихо ругнуться.
Книга эта была из личной мелоровской библиотеки. И он очень доходчиво объяснил, что со мной случится, если я испорчу его прелесть. А я испортила. Не очень хорошо с моей стороны.
— Ооо, черт, чёрт, чёрт, — тихонечко подвывая, я попыталась стереть следы своего недопустимого поведения краем рубашки. Ничего умнее мне в голову не пришло, — чёрт, чёрт, чёрт…
— Что? — привлеченный моим бормотанием, из кабинета выглянул босс.
— А? Нет, ничего. Это я не тебя зову. Это я ругаюсь.
— Что?!
Сначала я было подумала, что он так на черта обиделся, что его аж перекосило всего. Правда оказалась куда печальнее. Босс заметил заляпанную соком страницу.
— Варенька, скажи мне, пожалуйста, у тебя от природы руки кривые, или это следствие какой-то травмы?
— Какой травмы? — прошептала я, завороженно глядя как разгораются холодной белизной его глаза.
Когда золотыми гляделками сверкал Вэлах это выглядело красиво. Страшно, но красиво.
Когда это проделывал босс, это было просто страшно.
— Как часто тебя по голове били?!
— Ммммелор, а ты же помнишь, что сам мне персик принёс? Так что, сколько бы меня по голове в детстве не били, тебя лупили больше.
Жуткий, светящийся глаз дернулся. Раз дернулся, потом ещё один раз. И ещё.
Босс пытался взять себя в руки и, возможно, у него даже получалось, но нервный тик только набирал обороты.
Кажется, я умудрилась испортить его любимую книгу. И никого уже не утешит, что пара бледных пятен где-то посередине — не так уж и страшно. Для Мелора это было страшно. А значит для меня тоже.
И не придумав ничего лучше, я выскочила из-за стола, планируя спасаться бегством.
Из приёмной вылетела шалым зайцем под грохот опрокинутого мною же стула. Яростный рев босса настиг меня уже в коридоре:
— ВАРЯ!
Варя бежала, как никогда раньше и останавливаться не планировала. Тем более после такого раскатистого рыка, прошедшегося по коридору гремящим эхом.
Служанка, показавшаяся как раз из-за поворота, непроизвольно присела и отшатнулась обратно. Кажется, она тоже побежала. И я не могла её осуждать. Это было действительно страшно.
Самым ужасным в этой ситуации было то, что Инор уехал и переждать вспышку гнева, спрятавшись у него в кабинете, который больше походил на небольшой музей холодного оружия, я не могла.
Единственное, что оставалось возможным в сложившейся ситуации — бежать в сад и затерявшись среди кустов и деревьев схорониться там на пару часов. Переждать бурю и вернуться. Кто знает, быть может, я даже извинюсь…
Наверное, лучше бы меня придушил взбешенный босс.
В саду обнаружилась гадость похуже. И это я не об императоре, который как раз вырулил мне навстречу из-за огромного, пахучего куста. Цветы на нем были маленькие, собранные в пушистые белые грозди и очень пахучие. Именно там, дурея от тяжёлого, приторного аромата, я попыталась уронить сиятельство на выложенную камнем дорожку.
Уронилась сама, больно приложившись попой о неровные камешки, и ещё раз чертыхнулась.
— Насколько я знаю, сейчас ты должна находиться в кабинете Мелора, — заметил Вэлах, очень ровным до бешенства равнодушным голосом.
— Ага, а у тебя с утра тоже дела должны быть, — вякнула я, цепко оглядывая кусты вокруг. Хамить императору я не имела права, но очень хотелось. Особенно когда он такой мороженный и ни на что не реагирует.
Приподняв бровь, Вэлах ждал ответа. Мой выпад был царственно проигнорирован.
— Слушай, а если я тебя сейчас за хвост дерну, ты на это тоже внимания не обратишь? Или попытаешься притопить меня в ближайшем фонтане?
Где-то там, по замку носился злющий черт, разыскивая малолетнюю вандалку, которая посмела испортить ему книжечку, впереди маячил вездесущий портной с моим устрашающим гардеробом и бесплатный сеанс иглоукалывания, если гардероб мне и впрямь окажется великоват. Причём весь, или только половина, значения не имело.
День не задался с самого утра, настроение у меня было припаршивейшее, а страдать от этого предстояло Вэлаху. Очень не вовремя он мне на глаза попался.
— Я могу приказать, бросить тебя в темницу. Посидишь в сырости, среди крыс на хлебе и воде пару дней, возможно, научишься уважению, — так же равнодушно поведал он, продолжая смотреть на меня сверху вниз. Даже руку не подал, чтобы помочь подняться. Гад.
— А если это не научит меня уважению? — ехидно поинтересовалась я, самостоятельно поднимаясь на ноги.
— Будешь сидеть там пока не научишься.
— Вэлах, а куда надо посадить тебя, чтобы ты разморозился? В печку?
У сиятельства дернулся