За кончиком хвоста

и обеда. Приду вечером перед ужином и ты все равно подпишешь.
Живот требовательно заурчал, недвусмысленно дав понять, что в отличие от хозяйки, все происходящее он сном не считает. Хвостатый изверг широко улыбнулся и почти ткнул свиток мне в нос. Скосив глаза на корень всех моих проблем, я тяжко вздохнула и попыталась развязаться. Ночью, видимо от холода, я свернулась в такую замысловатую фигуру, что при пробуждении, закостеневшее тело не хотело разгибаться обратно. Заметив мое состояние, черт сочувственно хмыкнул и туманно пообещал:
— Сейчас подпишешь и я тебе помогу.
Тело ныло, в голове звенело, а горло побаливало и единственное, чем он мог мне помочь — это прибить, чтобы не мучилась. Подумать только, одна ночь на полу и я уже простудилась.
Подписывать договор не хотелось, а уж собственной кровью тем более. Сейчас я уже не была уверена, что это все игра моего расшалившегося воображения. В конце концов, плохо мне было на самом деле. А следовательно, стоило бы прояснить некоторые вопросы, прежде чем хоть что-то делать.
— Где я? — слова болезненно царапали горло.
— Я все расскажу тебе и объясню, но только после того как ты подпишешь контракт.
— Я на больную похожа?
Черт обидно хохотнул и признался:
— Именно на больную ты сейчас очень похожа. Жалкое зрелище.
Хвост, полностью согласный со своим хозяином обвил его руку и чуть постукивая пушистым кончиком по свитку недвусмысленно намекал чего от меня ждут. А мне стало обидно. Вчера я была здоровой и вид имела вполне презентабельный, пока не встретилась с этим чудовищем хвостатым.
— Не подпишу!
— Да откуда ж ты такая упрямая на мою голову взялась? — черт опять начал раздражаться. А я не спешила ему объяснять, что если бы подписывать нужно было чернилами, то, вполне возможно, моя корявая завитушка уже красовалась бы на свитке. Но кровью., к такому я была морально не готова. Вопреки всему я была человеком суеверным и жертвовать свою кровь на всякие подозрительные мероприятия не собиралась.
Впрочем, под тяжелым взглядом против воли попыталась оправдаться. Наверное, лучше бы я этого не делала:
— Ты бы сам как на моем месте реагировал, если бы какое-нибудь хвостатое чудовище, — на этом месте черт обиженно засопел, но промолчал, а меня понесло, — неизвестно каким образом притащило тебя в подозрительное место, требовало подписать какой-то бред из которого вообще ничего непонятно, кроме того, что ты должен что-то читать и беспрекословно слушаться психа-энтузиаста с мутными намерениями. К тому же подписывать нужно своей кровью, что совсем не здорово.
Переведя дыхание, под тяжелым взглядом обиженного черта я продолжила:
-Я к донорству вообще не склонна, мне от вида крови плохо становится. И вообще, психика у меня хрупкая и тебе очень повезло, что я все еще вменяемая и истерики не устраиваю, — последнее я почти прокричала, понимая, что вот она, на подходе, та самая истерика, которую я не устраиваю.
— Закончила? — голос был тихим, но устрашающим. Сглотнув я кивнула и взвизгнула, когда разделяющая нас черта тускло вспыхнув растаяла, а черт, бросившись вперед уронил меня обратно на пол и, усевшись верхом, кровожадно улыбнулся. В его руке блеснул вчерашний ножик. Перехватив левую руку, он с силой сдавил запястье, пальцы, сжатые в кулак безвольно разжались. Я пыхтела, колотила свободной рукой по его плечу, била ногами по полу, но не могла вырваться. Не кричала, потому что знала, была уверенна, что на пару километров вокруг людей нет и на помощь мне никто не придет. И это знание пугало.
Легкого надреза я не почувствовала. Воображение рисовало кровавые расправы, потому не обратило внимания на такую незначительную деталь, как условно поцарапанный палец. Поняла, что убивать меня не собираются, лишь когда меня отпустили. Встряхнув свитком и быстро его свернув, черт довольно улыбнулся и протянув мне когтистую руку спросил, как ни в чем не бывало:
— Ну что, пошли завтракать? Я жутко голодный.
Посасывая пострадавший палец я возмущенно разглядывала возвышавшегося надо мной мучителя. Было обидно до слез:
— Так не честно! Это не считается!
— Почему? — помахав в воздухе свитком, он нагло заметил, — ты бы его все равно подписала, никуда не делась бы, а так я избавил тебя от нескольких неприятных часов. Поблагодарила бы лучше.
Задохнувшись от возмущения я дернула ногой, метя в неприятельскую голень и промахнулась, нога всего мгновение назад стоявшая прямо на линии удара незаметно сместилась, я завалилась на пол от рывка, а мой насильно навязанный хвостатый наниматель обидно хохотнул, но от комментариев воздержался. Даже руки не убрал, продолжая ждать, когда я сдамся.
С пола я