За кончиком хвоста

вот не спас.
Крутанувшись в воде, я носом прошлась по скользкому дну, оставив после себя след и подталкиваемая целой рукой сиятельства, в которую никто не вгрызался, вынырнула. Пока я откашливалась и убирала с лица волосы, Вэлах успел оторвать от себя зубастую нечисть и с интересом рассматривал извивающееся у него в руках существо. Стоило норгу завозиться активнее, как безжалостный император сжимал пальцы на его шее и зубастик затихал.
— Тебе нужно к врачу…в смысле, к лекарю, — там, где Вэлаху воды было по пояс, мне она доходила почти до груди, я барахталась рядом, и пыталась разглядеть во всех деталях как норга, так и пострадавшую руку моего нежданного героя.
— Пустяки. Он не смог прокусить рукав, — самодовольно улыбаясь, чёрт продемонстрировал мне руку, которая оказалась совершенно целой.
Я специально и рукав закатала и руку его осмотрела со всех сторон.
— Вэлах, а подари его мне, а?
— Норга? — недоуменно переспросил, шокированный моей просьбой император.
— Да на кой чёрт он мне сдался? Камзольчик подари. Я в нем ходить буду, а то у вас тут в замке не безопаснее, чем в лесу. Всякая гадость рыскает, и цапнуть норовит.
Норг возмущённо дернулся. Он совершенно не считал себя гадостью.
— Я тебе лучше защитный амулет подарю, — пообещал император, нехорошо глядя на зубастика, — он эффективнее будет.
Я не возражала. Мне просто нравилась сама идея быть защищенной.
Норг сидел в небольшой клетке, исподлобья разглядывая нас сквозь потемневшие от времени прутья.
— Думаешь, тот же самый? — хмуро поинтересовался босс у Вэлаха, обходя клетку по кругу. Зубастик послушно крутился на месте, не отрывая от него взгляда, и что- то раздраженно шипел.
— Есть какая-то разница? Её опять попытались съесть. Нечисть в моём дворце. Просто уму непостижимо.
В соседнем стойле нервно всхрапнула лошадь.
Находились мы на конюшне и чистокровным скакунам императора совсем не нравилось соседство ядовитой нечисти.
— А когда я спрашивала, водится ли у тебя в замке опасная гадость, ты мне не ответил. А она водится, — встряла я в разговор, непроизвольно потирая некогда покусанную руку.
Болеть она не болела, но почему-то начинала зудеть, когда я смотрела на норга. Видимо, помнила ещё остроту его зубов.
— Варь, помолчи, — велел Мелор, не удосужившись на меня хотя бы посмотреть.
— Я хочу жить долго и счастливо, и не хочу молчать. Меня уже второй раз чуть не сожрали, — вспомнив, как булькала в фонтане, обвиняюще добавила, — а Вэлах чуть не утопил. Опять.
— Я тебе жизнь спас, — возмутился наш героический император.
— Хочу заметить, что именно благодаря вам моя жизнь в опасности оказалась. Так что, благодарности не дождешься.
Сиятельство молчало. Смотрело на меня тяжело и молчало. Кажется, надеялось, что я сейчас раскаюсь и начну извиняться.
А я не начинала. Стояла, теребила край рубашки, уже сухой и опять мелоровской и разглядывала норга.
Он был все такой же чёрный, купание в фонтане никак не повлияло на его окрас.
— А чего вы с ним теперь сделаете?
— Избавимся, — вынес приговор босс. Норгу он не очень понравился, но оспорить его возможности у зубастика не было.
Как и у меня не было возможности узнать как именно они от него собрались избавляться. Будут ли его умерщвлять каким-то гуманным способом, или отпустят на свободу где-нибудь за чертой города.
Глава вторая. Потрясательные потрясения
Платье решительно жало в талии, а все потому, что период интенсивной зубрежки и постоянного голода, сменился на более приятный. Есть теперь я могла сколько душеньке угодно и заучивать ничего с меня уже не требовалось.
Борьба с распоясавшейся нечистью заняла у Инора неделю и чуть не лишила его ноги.
Один особенно ретивый нечистик чуть не отъел командору его драгоценную конечность, хорошенько распоров бедро.
Ходил Инор с трудом, каждую минуту рискуя здоровьем и игнорируя требование не нагружать ногу. О том, что швы могут разойтись он не думал, чем очень злил и меня, и лекаря.
Меня, кажется, даже больше.
Я постоянно крутилась рядом, вздыхала неодобрительно и усиленно пыталась выполнять функцию его совести и здравого смысла. Получалось плохо.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы соблюдать постельный режим, Инор гонял молодежь и периодически пытался побегать сам.
Бегал, к счастью мало, зато меч натирал усердно, пытаясь отполировать его до зеркального блеска.
И был он настолько увлечен, что совершенно неосознанно покачивал хвостом, в такт своим размеренным движениям.
Кончик у него был без кисточки, но равномерно пушистый и чем-то напоминал кошачий. Такой в меру пушистый