За кончиком хвоста

— Какой шедевр?
— Оборонительная конструкция из подручных материалов, — отчеканила я и, развернувшись на пятках, гордо потопала в спальню. По пути очень удачно подхватив подушку с пола.
— Оборонительная? — вопрос, прилетевший в спину, царственно проигнорировала, — Варя!
И скорость прибавила после окрика сиятельной персоны, которой спать предстояло на полу.
Чёрт поспешил за мной, да так на пороге и замер.
— Что это такое?
— Шыдевр!
Шедевр мой был около полуметра в высоту, благодаря подушкам, которые я по всем комнатам собирала.
Даже маленькие думки из гостиной притащила, чтобы придать сооружение более внушительный вид. Сверху все это было укрыто одеялом.
Как на мой взгляд, получилось недурно. Но Вэлах отчего-то не оценил полёт моей мысли.
— Разбери это немедленно.
— Что значит «разбери»?! Я старалась между прочим. Творила. Так что любуйся.
— А спать я где буду?
— На полу у двери. Оттуда вид на баррикаду особенно хорош.
— Варь, тебе не кажется, что все это слишком далеко зашло?
— Это мой протест так выражается, — сочла нужным пояснить свои действия.
— Протест против чего?
— Против чертей и вашей чертовой диктатуры. Если я буду страдать, то и вы жизни радоваться не будете.
— Пока здесь страдают только я, — Вэлах был спокоен. Как-то угрожающе спокоен, и мне бы следовало это заметить, но я все ещё злилась, обижалась и тосковала. И мне было не до сиятельства и его настроений.
— Вообще-то больше всех здесь страдаю я, — не согласилась с ним и все же попыталась объяснить, когда заметила, что он моими словами не сильно проникся,
— я же уже говорила, что невозможность видится с родными и вполне реальная возможность убиться вотпрямсчас, не рождает в моей душе особого чертолюбия…
— Прекрати звать нас чертями. Мы дэвалийцы. Я же не зову тебя человечкой.
— Можешь звать, я не обижусь.
Скрипнув зубами, сиятельство сделало шаг в мою сторону. И быть бы мне немного битой, если бы не душераздирающий визг.
В сторону выхода мы бросились одновременно.
Вэлах хотел проверить что там происходит, а я же, как лицо осведомленное, спешила посмотреть как много ледей успеет съесть норг, пока его не запинают миниатюрные девичьи ножки.
— Вернись в спальню, — велел хвостатый, когда заметил, что я спешу за ним.
— И нееет. Я должна это увидеть!
Повторный визг, на тональность выше, помешал Вэлаху что-нибудь предпринять.
Он поднажал, я неслась следом, безнадёжно отставая.
От покоев императора, до моей спальни, было метров триста и преодолели их мы в рекордные сроки.
Третий визг, совсем уж несчастный и панический, раздался когда Вэлах скрылся за дверью.
В комнате, забравшись с ногами на кровать, жались друг к другу три девицы. А на полу перед ними, извиваясь и шипя, лежал норг, растирая едко пахнущую зеленую дрянь по всему телу.
Изредка он задевал ногами кастрюльку, в которой эта гадость раньше хранилась. По комнате проносилось негромкое «бдзыынь», заставляющее девиц визжать.
— С ногами на мою кровать?! — Чудом не налетев на Вэлаха, я ворвалась в комнату и тут же ударилась в праведное негодование, — да я вам ходилки ваши кривые повыдергиваю и под хвост повставляю. Курицы пергидрольные!
Изящные, светловолосые красавицы, пропустили мимо ушей мои угрозы, продолжая с ужасом разглядывать норга.
Нечистик прекратил кататься по полу. Замер, принюхался, безошибочно нашёл меня и бросился. Прямо так, из положения лёжа. Взвился в воздух и полетел ко мне, загребая руками по скользкому от зелёной гадости полу.
Между мной и неминуемой смертью вырос Вэлах, поймал в объятия несчастного норга и тут же решил все проблемы разом.
Короткое «хряк» и норг обвис в руках императора, хорошенько измазав ему рубашку и руки зелёной слизью.
— Что вы здесь делаете? — не выпуская безвольное тело из рук, сиятельство перевело взгляд на девиц.
Те медленно и очень слаженно осели на постели, не отрывая взгляда от норга. Заценили чёрные по локоть руки своего императора, так легко свернувшие шею ядовитой нечисти и уже, кажется, во всех деталях представили, как он сейчас вот этими вот руками и им шеи свернет, предварительно даже не отмывшись от слизи.
— Какая разница, что они здесь делали? Они мне кровать вымазали и пол испортили, — говорить о запахе, который с каждым мгновением становился только насыщенные и отвратительнее, я не стала. Даже если я, сквозь свой насморк его чувствую, то и Вэлах должен был заценить этот гнилостный аромат.
— Я здесь жить отказываюсь. Требую себе другие покои. А эти пускай вот они занимают.
Полуобморочные девицы тихонечко