За кончиком хвоста

— Я бы попросила…
— Попроси у создателя мозгов!
— Мелор!
— Варя!
— Я же не виновата, что не получается!
— Если бы ты лучше соображала…
— Если бы ты лучше объяснял! — злое, раскрасневшееся лицо моего персонального мучителя исчезло, голова взорвалась острой болью, в нос ударил тухлый запах незнакомого, но пугающего чувства, перед глазами поплыл сероватый цвет усталости, грязно-зеленый — голода и буро-желтый, с вкраплениями черного, того самого непонятного чувства. Отвратительного, пускай еще и не опознанного.
— Смотрите-ка, я тут отродье с девкой нашел, — на нашу уютную поляну вывалились трое потрепанных мужичков самого что ни на есть бандитского вида. Тухлый запах только усилился, а я уже не была уверена, пахнут ли так их эмоции или же они сами.
— Варя, иди-ка ты в дом, — напряженный Мелор, одним плавным движением, которому мне не научиться и за всю жизнь, поднялся с травы, повернувшись лицом к незнакомцам.
Пошатываясь, я повторила маневр хвостатого, не так изящно, в процессе чуть не свалившись обратно, и медленно, поплелась в сторону дома. Чужие эмоции накатывали изматывающими волнами, сжимая внутренности и лишая сил. От душившей меня вони темнело перед глазами.
Укрывшись за прочной дверью, медленно осела на пол, привалившись спиной к теплому дереву. Устойчивая преграда, способная остановить неприятеля, была не в силах укрыть меня от чужих эмоций. В ушах появился неприятный звон. Все тело мелко подрагивало. Никогда раньше я не чувствовала никого так долго. Недовольство, раздражение, злость переходящая в отчетливое и даже какое-то приятное для незнакомца, желание убить. Короткая вспышка удивления, боль, острый страх и темнота. И все эти эмоции были щедро приправлены чем-то темным, нездоровым, грязным. Болезненный и испуганный крик оказался для меня облегчением. Он принес с собой покой.
Когда Мелор открыл дверь, я так и вывалилась ему под ноги, блаженно щурясь. В себя приходила довольно долго и даже знать не хотела, чем же все это время занимался мой босс. Да, босс. Буду его теперь так звать. Кровавые разводы на некогда белой рубашке задушили последние признаки любопытства. Я всегда придерживалась правила: меньше знаешь, дольше проживешь. В этом конкретном случае, это правило вполне можно было понимать буквально.
— Все так плохо? — склонившись надо мной, Мелор поскреб подбородок пальцами с тонкой, темной окаемкой под заостренными ногтями. Когда мы занимались на поляне, ногти его были идеально чистыми.
— Все хуже, чем мне бы хотелось, — каждая мышца в теле болела. — Я и не подозревала, что чувства чужих людей — это так больно.
— Это с непривычки. Со временем станет легче.
— Ага. Со временем я стану мазохисткой.
— Для тебя это лишний стимул научиться защищать себя от чужих эмоций.
— Стимул? Ты заставлял меня заниматься, даже когда я болела. Да мне плохо становиться от одного упоминания о стене. Причем неважно о какой: деревянной, кирпичной…в сознании, — белые, чужие глаза с темным, расширенным зрачком, уже не казались такими страшными. В этот момент, на полу, после яростной атаки чужих эмоций, меня не пугало уже ничего.
— Ты бездарная, бестолковая, безголовая…
— Я так понимаю, сегодня у нас все слова на букву «бэ»?
Мелор запнулся, сглотнул очередной «лестный» эпитет и с несчастным видом посмотрел на меня. Ненадолго мне даже стало его жалко. Мучается тут со мной человек… не человек, а я этого не ценю. Но, жалость исчезла, будто ее и не бывало, когда я вспомнила, что, в общем-то, это меня вытащили из привычной среды обитания, нагрузили какими-то непонятными обязанностями, да еще и недовольны, что я все с лету не усваиваю. Мысль о том, что меня тут в любую секунду еще и убить могут каким-нибудь интересным способом, была последней каплей. Больше никогда не жалеть хвостатого я зареклась навсегда.
Дэвалиец по национальности (тут они гордо именовались дэвалийской расой) и черт по натуре, Мелор умудрялся раздражать меня просто так, одним своим присутствием. Просто потому, что я помнила кому обязана всеми вдруг появившимися проблемами, а мой хвостатый босс не спешил улучшать отношения со своей подопечной. И закрадывались порой подозрения в мой измученный постоянными тренировками мозг, что это не просто так, что проблем в моей, вдруг ставшей такой опасной, жизни намного больше, чем я пока понимаю.
— Варя, тебе необходимо сосредоточиться. Ты уже должна была научиться ставить стену, — со вселенской тоской в голосе поведал мой персональный мучитель, прогуливаясь между деревьями. Высокие стволы с неровной, будто шелушащейся корой глиняного цвета сильно напоминали сосны, вот только вместо ароматных