За кончиком хвоста

не быть. Меня кто-то под одеялом щупает.
Хвост тут же исчез, а Вэлах приподнялся на локтях, чтобы лучше меня видеть, стало быть, и ненатурально возмутился, опасно повысив голос:
— Что за глупости ты говоришь?!
Пальчики замерли, нервно подрагивая. Я замерла вместе с ними, пугая черта застывшим взглядом округлившихся глаз. Он проникся:
— Варь?
— Я не твой хвост имела в виду, — обмирая от страха прошептала, только сейчас заметив в рассеянном лунном свете невысокий холмик, что притаился под одеялом на уровне моих лодыжек.
Вэлах его тоже заметил:
— Не шевелись, — велел и медленно потянул за край одеяла.
Я зажмурилась не в силах на это смотреть.
Пальчики нервно вцепились в мою ногу. Кожи коснулось что-то горячее и пушистое.
Когда одеяло исчезло и больше не скрывало хозяина тёплых пальчиков, по комнате разнеслось испуганное, истеричное верещание, которое сменилось моим истошным визгом.
На моих ногах, сидело что-то маленькое и чёрное, сверкая в темноте красными, бликующими глазками. Глазки были большие и круглые, а верещание его чем-то напоминало кошачье мряканье и мышиный писк.
Мой визг ничего не напоминал, зато чудовище с моих ног как ветром сдуло.
Пискнув что-то невразумительное, но скорее всего матерное, обладатель тёплых пальчиков, взвился вверх, на добрых полметра взлетев над постелью, и глухо плюхнулся на пол.
Неопознанная мною мелочь попыталась спастись бегством, но Вэлах, который скатился с кровати вслед за глазастым недоразумением, поймал его в дверях.
Свет включался под аккомпанемент визгливого верещания перепуганного досмерти глазастика.
В вытянутой руке Вэлах держал норга. Только этот норг был совсем маленьким, напуганным и пушистым.
— Щенок, — брезгливо констатировал чёрт, удерживая нечисть за шкирку. Тот прекратил сопротивляться сразу же, как загорелся свет. Он поджал лапки и тоненько поскуливал, глядя на меня своими огромными несчастными глазищами.
— И чего мы с ним будем делать?
— Свернем шею и избавимся от тела, — жёстко постановил Вэлах.
Пушистик всхлипнул. А мне его так жалко стало. Вот всех предыдущих норгов жалко не было, а этого стало.
— А может, мы его просто отпустим?
— Варь, он пытался тебя съесть.
— Вообще-то, он меня не ел. Только щупал.
Скептически глядя на меня, чёрт продолжал удерживать на весу норга. И ведь рука не устала у бессердечного душегуба.
— Вэлах, ну пожалуйста, ну давай мы его не будем убивать.
После недолгой паузы, чёрт выдал:
— Когда в следующий раз он придёт тебя есть, отбиваться будешь сама.
— Хорошо!
— И ночевать теперь постоянно будешь в моих покоях, — продолжал выдвигать требования он, — приходить будешь сама.
— А ты не оборзел? — вяло возмутилась я, потому что уже прекрасно знала, что и греть его теперь буду и сама приходить буду, а все потому что у кого-то очень несчастные глаза. И этот кто-то совсем не император.
— Значит, от норга мы все же избавляемся, — решил он, и уже потянул свою холодную руку к его тепленькой шейке.
— Нет! Я согласная! — качнувшись вперёд и затаив дыхание следила за тем, как Вэлах медленно убирает руку.
Очень грустно, когда у кого-то есть иммунитет против больших несчастных глазок.
— Хорошо, — кивнул хвостатый шантажист и вынес нечисть из спальни.
А я же мнительная и чертям не доверяю. Потому в тёплой и надёжной кроватке я не осталась, а решила проверить, что там Вэлах с бедным норгом сделает.
И вот, первый час ночи, император бодро куда-то топает, явно только из постели выбравшийся, сжимая в руках мелкого пушистого норга, а за ним, то и дело срываясь на бег, спешит личная помощница советника, которая тоже в наряде не для прогулки по коридорам рассекает.
Картину эту эпическую посчастливилось увидеть аж двум стражником, обход делавшим и трем слугам, которые непонятно почему вместо того, чтобы спать по ночам, слоняются без дела по коридорам.
К тому моменту, как мы добрались до неприметной двери, через которую на кухню доставлялись продукты, я уже точно знала, что завтра нас ждет очередная порция невероятных слухов.
Вэлах, слуг не заметил и о грядущих сплетнях ещё не знал, видимо именно поэтому очень спокойно вышвырнул норга на улицу и дверь закрыл. После чего, с каменным выражением лица развернулся ко мне, чтобы без всяких объяснений закинуть на плечо.
Обратно в покои я возвращалась в очень интересной позе и все, что мне оставалось — тихо надеяться, что возвращения нашего уже никто не видел.
Если бы знала, что неубитые норги бывают очень настойчивыми, беспокоилась бы не о том, что ждет меня днем. Нервничала бы по поводу