За кончиком хвоста

он спит стоя, — ну вот и ладушки.
Медленно потянувшись к дверной ручке, я решила не врываться к императору так же, как я заявилась к боссу. Это ж если я сейчас дверью хлопну, то эти молодцы могут меня просто в капусту изрубить не разбираясь в ситуации. Это уже потом, когда они разберутся в чем дело и осознают кого тут искрошили. Может быть, им даже стыдно станет. Возможно их даже накажут. Но мне-то уже все равно будет.
— Император занят, — выдал сероглазенький. Не спал, значит.
— Ничего страшного, я постучу.
— Приказано не мешать, — это уже тот, что справа расположился.
— У меня очень важное дело, — поведала я, но руку опустила, — можно сказать, судьбоносное! Стражники на это ничего не ответили, я больше не посягала на уединение их императора, меня можно было опять игнорировать.
— Послушайте, — полный игнор, — ну я же не ради забавы пришла. Правда. У меня серьёзное дело.
Стражникам это было неинтересно. Я злилась, но попыток прорваться не предпринимала. Не хотелось их злить.
В последний раз, когда я черта разозлила, он целоваться полез. И это император! А что эти могут учудить я даже предположить не могла.
— Ну… — беспомощно оглядев пустой коридор, я застыла, жадно разглядывая распахнутые створки балкончика, что располагался слева от императорского кабинета, — ну и ладно.
На балкончик я заходила гордо подняв голову. Постояла недолго, прислушиваясь. Никто за мной не пошёл и проверять, что это я делаю не стал. И очень зря.
Может быть, тогда бы я не смогла воплотить в жизнь свою дурацкую идею.
Балкончик был небольшой с резными перилами. Симпатичный такой, но особая его прелесть заключалась в небольшом выступе, что проходил по внешней стене и вел как раз к окнам того кабинета, в который мне нужно было попасть.
Было высоко и страшно, но желание увидеть лицо Вэлаха, когда я к нему таким оригинальным способом заявлюсь, оказалось сильнее страха.
— Да и кустики внизу растут, — тихо подбадривала себя я, свесившись вниз и разглядывая те самый кустики, — не расшибусь.
Второй этаж во дворце больше всего напоминал третий в обычном панельном доме. А то, глядишь даже четвёртый, но я, всю жизнь прожив на седьмом и к высоте привыкла.
— Это почти как мытье окон, — бормотала я, осторожно перебираясь через перила, — и совсем не страшно.
Выступ был достаточно широким, чтобы я могла спокойно на нем удержаться, вся беда заключалась в том, что кроме этого выступа других приспособлений для стенолазания не было.
Держаться было не за что, пришлось прижать ладошки к шершавой стене и надеяться, что этого окажется достаточно.
Оказалось. До окна я все же добралась, где и вцепилась в раму холодными пальцами, пообещав себе, что больше никогда не сделаю ничего подобного.
Есть много других глупостей, которые я могу совершать без особого вреда для здоровья.
Вон, хотя бы Вэлаха за хвост дергать. Это определённо безопаснее.
Сердце бешено билось в груди и не планировало успокаиваться пока ноги мои не получат устойчивую опору. И, в общем-то, я была с ним полностью согласна.
Окно было большим, что позволяло беспрепятственно заглянуть и проверить внутри ли Вэлах и к тому ли окну я приползла, что несмело и проделала. Вся смелость у меня закончилась ещё когда я отпустила надёжные перила балкончика и вцепилась в нагретую под солнечными лучами стену.
Вэлах сидел за столом, полностью поглощённый работой и что-то писал. Приползла я туда, что радовало.
С замиранием сердца я постучала в стекло.
Чёрт обернулся…и я поняла, оно того стоило.
Удивление, осознание, страх, а вслед за ним и злость. Я имела возможность разглядеть все это на лице Вэлаха.
Радостно помахав взбледнувшему сиятельству, я настойчиво тыкнула пальцем в стекло.
Чёрт понял меня правильно.
Окно распахнулось, а Вэлах, вцепившись в мою ногу, гневно зашипел:
— Тебе жить надоело? Ты соображаешь, что делаешь, ненормальная?!
— Соображу, когда ты меня впустишь, — пообещала, запоздало порадовавшись, что окна здесь открываются внутрь. В противном случае я имела бы все шансы на практике узнать насколько мягкие кустики растут под императорскими окнами.
— Какие норги, — раздраженно бормотал он, пока я медленно и очень аккуратно забиралась в его кабинет, — ты сама себя прикончишь без посторонней помощи.
— Ты обо мне слишком высокого мнения, — ноги дрожали, но во всем теле чувствовалась удивительная лёгкость. Я ощущала почти эйфорической счастье, — но, знаешь, я нехилую дозу адреналина получила. Мне даже понравилось.
— Если ещё хоть раз попытаешься проделать нечто подобное, я сам тебя прибью, поняла? — он по стенам не лазил и не мог