Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
ни с сего, дед вдруг озаботился моей безопасностью. Мол, ты почти каждый день по дорогам мотаешься, а вдруг на тебя лихие людишки нападут? И решил научить меня делать боевые амулеты. На белёной стене он нарисовал углём расположение каналов, указал точку подключения накопителя, и умыл руки. Дескать, вот тебе схема, дерзай дружок. Ага, дерзай! Там такой лабиринт получился, что в нём полгода от Минотавра скрываться можно! Блин, хорошо эльфам, они песенку споют перед деревом, пальцами у ствола поводят, и оно в ответ сучок отращивает. Ушастому остаётся лишь отрезать его, да отполировать срез, где образуется узор, точь-в-точь как требуется. И всё, готовый амулет — цепляй накопитель и пользуйся! Мне же весь этот рисунок предстояло перенести на жесткое основание и ни в одном завитке не соврать. Блин, страшно-то как. Ведь если в чём-то ошибёшься, слабеньким хлопком не отделаешься, амулет-то боевой!
Но глаза бояться, а руки делают. Присмотрелся я к дедову настенному абстракционизму, вычленил взглядом из схемы знакомые участки, прикинул, прибросил, и решил, что делать буду из медной пластины, а узор наложу чеканкой. Судя по трём характерным завиткам в левой части рисунка, испускаемый амулетом поток должен иметь оранжевый спектр, а значит, для этой штуки в качестве накопителя великолепно подойдут пшеничные соломинки. Надо только им свободные концы зажать серебряными клипсами, чтоб утечки заряда не случилось.
Неделю я просидел в трудах над этим рукодельем, согнувшись буквой «зю», но желаемого результата всё-таки достиг. Даже красиво получилось. Местами. Если не приглядываться. Сам амулет оформил как пряжку, а солому накопителя вложил между двух полос кожи и сшил их. Получился такой солидный ремень, шириной сантиметров десять, с бляхою на пол живота. Дед его как увидел, смеялся до икоты, а потом сходу предложил испытать. Не откладывая дела в долгий ящик, мы отошли подальше от усадьбы, спустились в овраг, где эльф выбрал валун, торчащий из склона метрах в тридцати от нас. Посмотрел на него пристально и говорит:
— Вон тот замшелый камень видишь? В него и целься. Если ты всё сделал правильно, то у тебя должен получиться примерно такой шар. — Он вытянул в сторону валуна руку с деревянным кольцом и сжал пальцы. С колечка спорхнул огненный мячик с хорошую антоновку размером, и влупил точнёхонько в центр булыжника. Грохот взрыва законопатил уши не хуже ватных тампонов. Нифига себе колечко! Каменюга полностью лишилась зелёного покрытия, а в точке попадания зияла воронка с мою голову. Вот это силища!
— Давай теперь ты! — Сказал дед, а сам демонстративно накрылся защитным пологом. Не доверяет, значит. Сомневается в моих талантах к атерфаторике. Ню-ню. Я гордо выпятил живот, направляя бляху на несчастный валун, и надавил на активатор…
…Не меньше пяти минут мне потребовалось, чтобы болезненно охая спуститься с дерева, на которое меня забросило взрывной волной. А престарелого мага вообще сдуло вместе с его куполом и отнесло чуть ли не к самой усадьбе. На месте валуна не осталось ничего, даже щебня, а широкий овраг удлинился метров на десять, не меньше.
— Сумрачная Итиль… — Едва смог вымолвить эльф, когда дохромал до места испытаний и обозрел масштабы разрушений. — Обещай, что этот пояс был последним созданным тобой амулетом. По крайней мере, в области боевой магии!
— А как же разбойники? — Напомнил я деду первопричину данного эксперимента.
— Лучше я сам буду делать тебе необходимое для защиты. А то полезут на тебя с ножичком в столичной подворотне, а Микичу потом Ровунну придётся заново отстраивать.
Взгляд со стороны:
«Всё зло от баб! И неприятности от них же!» — словно вспугнутая птица о прутья клетки, заполошенно билась мысль в Вовкиной черепушке. «Вот она, обратная сторона известности! И с чего? Только лишь из-за того, что показал принцессе неизвестный ей танец! Блин, лучше бы не показывал, а то великосветские тётки теперь как с ума посходили, просто на части рвут. Эта вот даже у князя меня отыскала, на другом конце города.»
Положа руку на сердце, Володя немного лукавил, удивляясь свалившейся на него популярности. Обучая дочку Микича вальсу, он примерно этого и добивался, но вот к реальным масштабам своей славы оказался совершенно не готов. Покинув королевский дворец, новый танец вихрем пролетел над Ровунной, оставляя после себя в каждом светском салоне смерчики кое-как кружащихся пар, стремящихся подражать капризной придворной моде. Скорость распространения новых веяний в хореографии просто поражала. Но не только из-за новизны вальс столь быстро приобрёл огромное число горячих поклонников. Возможность обнять постороннего
