Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
трудягой, одним из многих персонажей, населяющих огромный муравейник под названием город.
Каждое утро он растворялся в многоликой мозаике людской толпы, берущей штурмом общественный транспорт. Так же как все, он час трясся в тесноте автобуса, добираясь до места работы. Добросовестно отбарабанив смену, он вновь устремлялся на остановку, а потом ещё два часа сходил с ума от жары и духоты в плотном окружении липких, потных тел, пока душегубка на колёсах продиралась сквозь вечерние пробки. Вернувшись домой, он открывал настежь вечно грязные окна (из-за неумеренной любви соседки сверху к поливке цветов), впуская вместе с шумом улиц в квартиру знойный летний воздух, исключительно щедро разбавленный выхлопными газами. Согнувшись в три погибели в «сидячей» ванне, а большую установить не позволяли габариты санузла, Володя яростно тёр себя мочалкой, стремясь избавиться от запаха пота и въевшегося за день в кожу солидола. Потом холостяцкий ужин и сверкающая равнодушными огнями ночь, обещающая новый день, безрадостную копию предыдущего.
Стиснув зубы, Володя раз за разом повторял себе, что нужно жить здесь и сейчас, а не пускаться в мечты и сожаления о магмире, тем более, что рано или поздно он туда обязательно вернётся. Обязательно, ведь одна встреча с самим собой служила этому неоспоримым доказательством! Когда это произойдёт, Вовка не знал, да и загадывать не хотел. Главное, что он вернётся, а через месяц или год — это ему казалось не слишком важным. Володя склонялся к мысли о годовом промежутке, помня о возрасте своего второго «я», встреченного посреди собственной прихожей в первый день после прибытия из магмира. К тому же не стоило сбрасывать со счетов ушастых проныр, которым был крайне нужен купорос, а, значит, и сам Вовка.
«Явятся остроухие, обязательно явятся! Нужно только дождаться. Интересно, кто кого опередит: эльфы меня-второго, или наоборот? Лучше бы, конечно, чтобы «я-два» первым заявился, поскольку появление детей Леса, как показала практика, всегда связано с неприятностями. Впрочем, что тут загадывать? Как сложится, так и сложится. А пока следует искать положительные стороны в моём теперешнем положении и по мере сил стараться жить в кайф».
Вовка честно пытался вновь прижиться в знакомом с детства обществе, но получалось это с большим трудом. Всё, что раньше вызывало его интерес, теперь представлялось пресным, мелким и откровенно скучным. Он уже даже не мог читать скачанные из сети фэнтезийные романы — свою верную «отдушину» в прошлой жизни. Какая ни была бы богатая фантазия у автора, она откровенно блекла в сравнении с действительностью, увиденной невольным путешественником в его недавних странствиях за серой полосой.
Родной город, в котором ему с малых лет был знаком каждый камень, вдруг оказался чужим, равнодушным, холодным. Давящие громады серых многоэтажек вызывали глухое раздражение своими рубленными формами растиражированных параллелепипедов. На их фоне вспоминался с теплотой даже слывущий неряшливым Белин, стольный град Вольных баронств, не говоря уже о красавице Ровунне с её звенящими фонтанами и тенистыми парками. Утомлённый окружающим «кубизмом», Володя в поисках изящных линий отправился полюбоваться на архитектуру старого города, но его и здесь поджидал облом — весь исторический центр оказался завешанным громадными щитами с аляповатыми картинками и зазывными надписями. «Да, понимаю: бывает кричащая реклама, но вот эта уже явно осипла от натуги!» — с горечью подумал Вовка, при взгляде на плакаты и растяжки, нещадно уродующие лицо города.
А шум и толкотня на многолюдных улицах, где одуревшая от жары толпа валит сплошным потоком, не обращая внимания на встречных? Одно это вызывало у Володи чувство некоторой потерянности. Что и говорить, отвык он от такого скопища людей, озабоченных исключительно своими проблемами. Добавлял досады случайно брошенный взгляд на лица прохожих, в лучшем случае сосредоточенные до суровости, но подчас и откровенно злобные, обещающие минимум немедленную смерть каждому, дерзнувшему обратиться к ним с каким-нибудь вопросом. Правда, в большей степени это касалось мужчин и женщин постарше, потому что поведение шедших без спутников девушек вызывало у Вовки настоящий зубовный скрежет.
Вытянувшись в струнку и вознесясь над прочими во весь свой тонкий рост, вдобавок увеличенный неимоверными шпильками, они не шли, а словно выступали по некоему подиуму, глядя отрешенным взором поверх голов простых смертных. Если же кто-то из парней всё же осмеливался обратиться к такой фифе, то вместо ответа получал взгляд полных ледяного недоумения, дескать, что это ещё за букашка тут голос подаёт?
Конечно, само
