Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
совершенно потерявший разум от боли. А лечить я его тебе не советую, с ним здоровым мы даже втроём не справимся.
— Тогда добей его.
Звонко бахнул выстрел пистолета, разнёсший вампиру череп.
— Вот и всё. — промолвил Володя, пряча оружие в карман. — Пойдём, на дракона посмотрим.
Ящер углубился в подлесок метров на двадцать, своей тушей снеся кусты и пропахав глубокую борозду в дёрне. Он лежал на брюхе, плотно поджав лапы к животу, словно бы ещё продолжал полет, невзирая на переломанные крылья.
— А вот и причина послушания драконов наездникам. — Эльф указал на широкий кожаный ошейник, от которого за версту разило магией. — Доводилось мне читать об одном мастере Узора, создавшем подобные ошейники. Он думал с помощью покорного ему крылатого воинства поработить всю землю.
— Думал? Значит, у него не ничего вышло?
— Нет. Оказалось, что драконы, будучи под властью ошейника, очень быстро умирают, просто тают на глазах. А стоит снять ошейник, как они сразу впадают в ярость от пережитого унижения.
— Неужели крушат всех без разбору?
— В тех свитках говорилось, что драконы прекрасно помнят того, кто надел на них ошейник, и мстят именно ему, но при этом могут сорвать злость на ком попало.
— Да уж, ситуёвина. Что же, оставлять его так, пусть гибнет?
— Я бы оставил. Ведь это их огонь сжигал эльфов в священной роще, равно как и людей в посёлке.
— Тут ты не прав, Мадариэль. Мстить этому дракону равносильно, что мстить луку, выпустившему смертоносную стрелу. Ясно же, что они это делали не по своей воле.
— Ты рискуешь, Володимир, сильно рискуешь.
— Я знаю. — С этими словами Вовка подошел к дракону и встал так, чтобы ящер мог его видеть: — Ты меня слышишь?
Дракон не мог ответить не словом ни жестом, но у него чуть-чуть дрогнули веки, означая согласие.
— Я сейчас сниму с тебя ошейник. Очень надеюсь, что ты не станешь делать глупости и бросаться на меня, иначе…
Помня, что драконы прекрасные эмпаты, Вовка взял наперевес жезл и постарался как можно чётче представить в мозгу картину, как будто с жезла слетает огнешар и разносит на куски впавшего в буйство ящера. Видимо дракон уловил эмоциональный посыл, потому что его веки вновь дрогнули. Тогда Володя попробовал снять кожаную полосу с шеи зверя. Не получилось: хотя ошейник легко проворачивался вокруг шеи, он словно прирастал к шкуре ящера при попытке сдвинуть его вперёд или назад.
— Бесполезно. — Подал голос маг, наблюдавший из-за Вовкиного плеча за его потугами. — Я вижу на тисненой коже плетение Узора, не дающее снять ошейник никому, даже его создателю. Дракон обречён.
— То есть, его вообще нельзя снять?
— Можно. Но лишь когда иссякнет вложенная в него магия. А ошейник беспрестанно подпитывается магической сущностью дракона. Иными словами, ты снимешь его только когда дракон умрёт.
— Ну, это мы ещё посмотрим.
Володя вспомнил о своей болезни, вызванной посмертным заклятием эльфийского мага, приближенного королевы Милистиль. Тогда ему удалось лишить Узор силы, впитав её в пустой накопитель, словно чернила в промокашку. Он решительно отсоединил навершие жезла и, велев магу «тяни», приставил открытый конец серебряной трубы к ошейнику. Удивительно, но стоило полупустому накопителю коснуться кожаной удавки, как она подалась усилиям эльфа и соскользнула через голову дракона. Чуть не дойдя до ноздрей, полоса кожи вновь остановилась, вцепившись в шкуру несчастного зверя.
— Во, теперь намордник получился! — невольно рассмеялся Вовка. — А почему ошейник дальше не пошел?
— Скорее всего, накопитель в твоём жезле заполнился под завязку.
— Слушай, дед, а ведь у тебя была парочка пустых накопителей. Ты ещё сокрушался, что они, попав в мой мир, быстро разрядились, помнишь? Неси.
Пока эльф бегал за амулетами, Володя уговаривал дракона потерпеть, поглаживая его по голове и шепча успокоительные слова в растопыренный лопух правого уха. Когда они с Мадариэлем окончательно освободили дракона от ошейника, тут же рассыпавшегося мелкой трухой, эльф и человек предпочли за благо отойти подальше, прежде чем давать ящеру свободу. После касания Вовкой камня в перстне ничего не произошло, дракон только уронил на землю голову и расслабил вытянутый в струну хвост. Некоторое время стояла гробовая тишина, нарушаемая шумными вдохами крылатой рептилии. Потом дракон повернул голову и мысленно спросил, пристально глядя в глаза Володе:
— Зачем ты освободил меня, человек?
— Я ненавижу рабство. Любое. — так же мысленно ответил Вовка.
— Зачем ты освободил меня? Мои крылья сломаны и я не смогу больше летать, а без
