Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
быстрее пущенной стрелы, по пути обрастая всё новыми и новыми придумками о размере состояния, отваленного перворожденными простому смертному. И этот слух не мог остаться не услышанным. Сначала число гостей в ватаге не превышало десятка, потом их стало больше. Два, три, а то и четыре десятка за раз повисали в верёвочной петле. Случилось несколько вторжений шаек по сотне рыл в каждой. Но всех перещеголяли два барона, нанявших вскладчину пятьсот конных и почти тысячу пеших закалённых в стычках рубак. Среди этой грозной силы, способной поставить на уши целое королевство, имелся даже маг-полукровка, прельщенный щедрыми баронскими посулами.
Но и эта мощь разбилась об очеркнутую линией виселиц границу. Стремительный удар конницы упёрся во внезапно выросший перед самым носом лес из осин, а всё новые и новые деревья, вырастающие прямо в середине тесного строя, рвали острыми сучьями как лошадиную, так и человеческую плоть. Через три минуты осины рассыпались прахом, припорошившим убитых и раненых наёмников. Не успела изготовившаяся к бою фаланга пехоты придти в себя от шока, вызванного мгновенной и бесславной гибелью конницы, как по её рядам словно косой прошелся Вовкин пулемёт. Тяжелые пули ранили, убивали, калечили молча и неотвратимо, прошибая любые доспехи, как будто те были бумажные. А когда маг выпустил в сторону отчаянно пылящего пулемёта два ледяных копья подряд, то в ответ получил неимоверных размеров огнешар, слизнувший полукровку вместе с вершиной холма. Разгром был столь полным и беспощадным, что полностью отбил охоту пробовать Вовкину дружину на зуб у кого бы то ни было. Два дня уцелевшие наёмники под бдительным надзором дружинников собирали в кучу тела погибших в этой бойне, а потом ещё насыпали сверху над ними высокий курган, надолго ставший символом неприступности Самого Западного Баронства.
Большой неожиданность для Володи стало то, что из семи сотен оставшихся невредимыми наёмников, две с половиной попросились к нему на службу. Признаться, Вовка даже слегка опешил, поскольку не мог себе представить подобного развития событий. Честно говоря, брать их было боязно, ведь количественно те наёмники превосходили Володину дружину многократно. Случись бунт, так одним числом задавят! К тому же хоть у Вовки и зазвенело в казне после удачной продажи купороса, но его небольшое хозяйство ещё только-только вставало на ноги и не могло прокормить лишних двести ртов.
Не менее неожиданный выход из непростого положения предложила Леяна. Она по одним ей ведомым приметам определила среди наёмников заслуживающих хоть какого-то доверия людей и поставила их во главе двух отрядов по сто двадцать человек каждый. Эти отряды она отправила взять под Вовкину руку владения затеявших недавнюю бойню баронов. Мол, раз хозяева погибли в сражении, значит их имущество законный трофей победителя! А после успешного захвата главных усадеб, сама отправилась в Белин, где добилась документального подтверждения признания Вовки владельцем этих баронств. Так неожиданно для себя Володя стал довольно крупным по меркам Вольных баронств землевладельцем, пусть не в первом десятке списка крупнейших, но в начале второго точно.
Эти приграничные стычки и особенно последнее сражение, унёсшие не одну сотню людских жизней, здорово повлияли на Вовку. Умом он понимал, что был вынужден обороняться, защищая себя и зависящих от него людей. Понимал он и то, что вина за смерть вторгшихся наёмников и грабителей лежит на них самих и на эльфах, спровоцировавших все стычки от первой до последней. Умом понимал, но ведь на спусковой крючок пулемёта давил его палец, и стволы на цель наводила его рука… Тяжело ему было на душе, очень тяжело. И кто знает, как далеко бы он зашел в моральных терзаниях, если бы не ушастые, очень вовремя подкинувшие ему новую пакость.
Через три дня после окончания сражения к нему в усадьбу прискакал один из дружинников на взмыленной лошади. По его словам, Вовкино баронство со всех сторон окружил лес. Даже там, где всегда были бесконечные поля, теперь шелестели листвой на ветру молодые деревья. При ближайшем рассмотрении, полоса леса оказалась не широкой, метров сто, не больше. Но под сенью обычных дубков и ёлок раскинули свои плети ловчие лианы, превращая эту сотню метров в непреодолимое препятствие. Самое Западное Баронство оказалось отрезанным от мира.
Первым побуждением Володи было взять жезл и перепахать тут всё к чёртовой матери, прорубив широкую просеку для связи с «большой землёй». Но, хорошенько подумав, Вовка отложил эту акцию на потом. Сейчас ему нет острой необходимости покидать насиженное место, так зачем раньше времени демонстрировать свои возможности? Пусть лучше лесовики пока остаются
