Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
до половины утопленных в корпус, и не резко обрубленная корма, безо всякого сужения. Не способствовал пониманию о предназначении и странный выступ сверху, похожий на металлический ушат, положенный кверху дном.
Но стоило Мадариэлю заметить торчащий из боковой стенки ушата огрызок трубы, как в голове у мага забрезжило узнавание. Несомненно, он где-то видел подобное раньше, вот только где? И тут он вспомнил — дома у Володимира, в ящике, который тот называл «телевизор». Там ездили подобные этому ящику машины, стреляли пламенем и громом из таких вот торчащих труб. А назывались эти машины…
— Танк! — выпалил эльф, уловив суть предназначения этого ящика. Движение, защита и разрушение, собранные воедино.
— Молодец, догадался! Не зря я тебе кино крутил. Вот и выдай своё суждение — сможет ли эльфийская магия противостоять этой «Блохе».
Маг честно постарался выполнить просьбу Володи, но особого успеха не добился. Магические плетения либо разрушались от контакта с серебром, либо отражались от него вверх или в стороны. Разве что брошенный магией берёзовый чурбан оставил какой-то след на отполированном боку загудевшего от удара танка.
— Дед, а если ударят смертоносным узором, выпивающим жизнь из сидящего внутри? Как ты думаешь, пройдут плетения сквозь броню?
— Ты хочешь, чтобы я отнял чью-то жизнь ради твоего любопытства — нахмурился маг.
— Ага! — с необъяснимым азартом согласился Вовка. — Есть тут один кандидат… Михей, тащи того горластого кочета, что мне по утрам спать не даёт!
Когда Михей принёс отчаянно бьющего крыльями петуха и засунул его во внутрь колесницы, испытания вошли в новую, довольно опасную фазу. А вдруг смертоносное плетение отрикошетит от серебра на кого-нибудь стоящего неподалёку? Мадариэль заставил Вовку и Михея встать рядом, дал им в руки амулет защитного купола, заключил в подобный купол танк, и только потом выпустил один за другим несколько различных узоров.
В наступившей настороженной тишине особо громко прозвучал тоскливый вздох Михея:
— Эхе-хе… Жалко, справный был кочет…
Но стоило окинуть башенный люк, как оттуда выпорхнул крайне недовольный петух и возмущенно прокукарекал о том, где именно он видел эти плетения, эти испытания и самих испытателей, издевающихся над гордой птицей.
— Ладно, твоё счастье. Так и быть, живи пока. Будильник. — процедил Вовка, недобро глядя вслед петуху. После чего повернулся к магу:
— Ну что, Мадариэль, можно на этой колеснице за Ленкой ехать?
— Я так догадываюсь, что сей танк не токмо для защиты, но и для нападения? — уточнил эльф.
— Мой жезл помнишь? — усмехнулся Володя. — Вот у «Блохи» его старший брат. Не по возрасту старший, а по силе. Что скажешь?
— Я скажу, что Лес Черного Дуба надолго запомнит визит в Священную рощу одного смертного мага. Если, конечно, тот смертный со своей «Блохой» сможет протиснуться меж деревьями по пути в эльфийский лес.
Володя:
«Твою мать!» — насколько помню, это была первая связанная мысль, которая сумела пробиться сквозь заполняющий мой бедный мозг колокольный перезвон. Я опрометчиво встряхнул головой, стремясь хоть как-то унять гудящий в черепе набат, за что тут же и поплатился. В виски мгновенно ударила острая боль, а следом за ней навалилась тошнота. Жуткие, выворачивающие на изнанку спазмы скрутили в тугой узел желудок и упругим комом ринулись вверх по пищеводу. Довольно смутно помню, как выбрался из Блохи, как отошел на подгибающихся ногах к ближайшему кустику, как упал возле него на четыре мосла и долго-долго пытался исторгнуть из себя съеденную на завтрак яичницу с колбасой. Совсем уж обессиленный я отполз чуть в сторону и, закрыв глаза, свалился в густую траву, отстранённо любуясь отменным фейерверком огненных вспышек на фоне монотонных радужных кругов, медленно плывущих перед глазами.
«И всё-таки она вертится!» — утверждал старина Галилей, имея ввиду нашу планету. Свидетельствую: дядька был прав на все сто процентов! Земная твердь действительно вращалась, покачивалась, вставала на дыбы и стремительно падала вниз, словно палуба корабля, оказавшегося в самом центре свирепого шторма. Помнится, как-то раз мы с Иалонниэль угодили в подобную передрягу, когда плыли из Южных земель к берегам Северного королевства. Блин, ненавижу качку!
Я открыл глаза и уставился на зарывшуюся в землю Блоху. Нет, на две Блохи. Или на три? Чёрт, да сколько же их? «А, так это у меня в глазах двоится!» — наконец-то сообразил я и попытался сфокусировать зрение. Помогло: Блоха предстала в единственном экземпляре, а проклятая качка сразу уменьшилась. Ободрённый этим достижением,
