Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
Как по мне, так всё одно лучше нежели в расщелине какой-нить застрять, иль средь камней от ледяного ветра окочуриться.
Крепко подумав, по нескольку раз перебрав доводы за и против, Вовка нехотя согласился с Алексеем. Как ни крути, а другого выхода он просто не видел. Даже будь они полностью здоровы, лезть на отвесные стены без соответствующего снаряжения ему казалось настоящим безумством. А оставаться здесь, не имея ни оружия, ни одежды, чтобы рано или поздно загнуться от голода без какой-либо надежды на помощь извне… На этом фоне вариант «с высоты об скалы» ему показался как минимум равнозначной альтернативой.
Для начала они выбросили из Блохи всё то, без чего можно было обойтись, даже Лёхин костыль, и тот остался на земле. Соорудив молоток из привязанного к палке камня, они доломали покалеченные колёса, бережно сохранив от них только обода со встроенными амулетами. А торчащие словно корневища патрубки магопроводов втянули вовнутрь колесницы, чтобы не доламывать их при очередной посадке. Как-никак серебро, ценный металл. Управившись, они присели «на дорожку», помолчали, набираясь решимости, и полезли в колесницу.
— Давай, барин, не томи, тяни уж загогулину. — просипел Лёшка, видя что Володя замер и не решается сдвинуть с места рычаг подачи маны на амулеты левитации. С готовностью, словно он только и ждал этой команды, Вовка потянул изогнутый прут. Заскрипев, над головой изогнулась в напряжении несущая балка, и Блоха, покачиваясь с боку на бок, начала подъём. Дальнейший взлёт и набор высоты прошли почти благополучно, лишь однажды заставив воздухоплавателей понервничать всерьёз, когда усилившийся ветер пронёс колесницу впритирку к горному пику.
— Уф, пронесло! — с облегчением выдохнул Лёшка, когда каменная громада осталась позади.
— Да, на этот раз пронесло. — С некоторым скепсисом согласился Володя, вцепившись взглядом в очередную вырастающую на их пути вершину. В отличии от расслабленного Алексея, Вовка был на нервах ещё до взлёта. Мысль о полупустых накопителях напрочь отравила ему полёт, заставляя вздрагивать при каждом попадании Блохи в нисходящий поток. Володе постоянно мерещилось, что это начало падения, сулящего неизбежную гибель ему и его напарнику. Томительно тянулись минуты, а неровный, напоминающий поездку по ухабам полёт продолжался. Он стал заметно ровнее только тогда, когда Блоха миновала протяженный, кажущийся бесконечным горный хребет. Вовка вздохнул с нескрываемым облегчением, чувствуя, как наконец-то отпускает нервное напряжение, стальными тисками сжимавшее его все последние часы.
Теперь осталось только выбрать подходящее место, и можно было приземляться, но как назло ветер нёс колесницу над дремучим лесом. Вдали от него слева и справа виднелись пёстрые лоскуты полей, меж которыми вились тоненькие ниточки дорог, ведущие к серым пятнышкам сёл, но изменить направление полета, дабы приблизиться к обитаемым землям Володя был не в состоянии. Оставалось лишь уповать на милость ветра и молиться, чтобы накопители протянули ещё немного. Не слишком надеясь на чудо, Вовка на всякий случай уменьшил высоту так, что днище Блохи едва не цепляло раскачивающиеся верхушки зелёных исполинов. Ещё минут пятнадцать свободного полета, и всё разом кончилось — и лес, и заряд в накопителях.
— Держись, Лёха! — крикнул Вовка, вцепившись мёртвой хваткой в рычаги.
Это было последнее, что он успел сделать перед жёсткой посадкой. Сохраняя инерцию движения вперёд, колесница рухнула на скошенное поле и подобно шару в боулинге закувыркалась дальше, поднимая клубы пыли и размётывая кем-то тщательно уложенные стога свежескошенного сена.
Очнулся Володя оттого, что его грубо вытаскивали через башенный люк из лежащей на боку Блохи. Оказать какого-либо сопротивления он не мог, ибо чувствовал себя преотвратно, получив новую встряску серого вещества на старые дрожжи вчерашнего сотрясения. Дико болел самолично прокушенный язык, ныло ушибленное колено, а тут ещё спасатели особым гуманизмом не отличались…
Трое дюжих вооруженных мужиков — сразу не понять, то ли стражников, то ли разбойников — поставили их на ноги и, подталкивая тупыми концами копий, погнали через поле, в сторону едва видимой за садами деревеньки. В горячке Лёшка попытался им что-то сказать, объяснить, но, получив древком копья вдоль спины, счёл за благо до поры до времени умолкнуть. Морщась от боли в колене, Вовка подлез Лёшке под здоровую руку, обхватил его за пояс, и повёл, ежесекундно ожидая «подбадривающего» тычка. Впрочем, совсем уж лютовать конвоиры не стали: увидев, что пленники по мере сил ковыляют в указанном им направлении и о бегстве не помышляют, они просто
