Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
Вот же блин, страна непуганых идиотов! Соседство играющей боевой гранатой обезьяны и то на порядок спокойнее. Чёрт, а если бы один из гранитных блоков раскололся? И пофиг, что он практически пустой. Это на удержание в воздухе полуторатонной колесницы в тех накопителях маны не хватало, а на то, чтобы смести хату и всё надворные постройки, её остатка хватило бы за глаза! Но на счастье горе-грузчиков ничего не взорвалось. Наверное, правду говорят, что бог дураков любит.
А вот полудурков, судя по всему, нет. Вместо того чтобы исправно бдить на посту под нашей дверью, один такой полудурок дождался середины ночи и решил втихую от дружков урвать для себя толку ценного металла. На бедность, не иначе. Или на старость. Взял он топор и давай по накопителю тюкать, чтобы отрубить кусок серебряной оболочки. Раз тюкнул, два, а после третьего трещинка-то и побежала…
Незадолго до этого я, в полном соответствии с классикой жанра, рыл под стеной подкоп, а Лёха стоял на стрёме. Он-то и обратил внимание, с какой алчностью охранник поглядывает на кучу халявного добра, и сказал об этом мне. Предугадать дальнейшее развитие событий труда не составило. Так что стоило стражнику отложить копьё и начать примеряться к топору, как мы тут же забились в самый дальний угол сарая. И не зря. Звездануло так, что избёнку с ночевавшими в ней вояками раскатало по брёвнышку, а наш сарай, стоящий чуть поодаль, лишился крыши и одной из стен.
Вот она, свобода! Но прежде чем делать ноги, я решил пробежаться до кучи запчастей, в надежде найти что-либо годное на роль оружия. Ага, как же, нашел, аж два раза. Ту кучу взрывом сдуло вместе со стражником-полудурком. Единственное, что мне попалось на глаза, так это повисший на колодезном вороте обод от одного из колёс почившей Блохи да кусок листового серебра с рваными краями. Ладно, думаю, сгодится и это, ведь на безрыбье сам раком встанешь. Листовуха на роль режуще-царапающего пойдёт, а ободом при случае отмахаться можно, штучка увесистая, да и держать её удобно. Хвать я это добро и не задерживаясь за Лёшкой вдогонку. Только что там догонять было? Пока я по двору круги нарезал, мой одноногий едва-едва до ворот конюшни допрыгать успел. Смотрю, а на горизонте уже первые любопытные нарисовались, привлеченные полночным громом. Как назло в небе луна что твой прожектор сияет, и наши белые рубахи в её свете будто два маяка, в глаза так и бросаются. Ухватил я Лёшку да в конюшню затащил, пока нас не заметили. Думал, отсидимся, покуда ажиотаж не схлынет, а заодно что-нибудь на роль костыля ему подберём. Ну, для придания хоть какой-то мобильности.
На наше счастье конюшня стояла в глубине двора, позади принявших на себя всю мощь взрыва дома и баньки, а потому отделалась лишь лёгким повреждением кровли. Внутри одну половину конюшни занимали стойла с перепуганными грохотом лошадьми, а другую дощатая выгородка с собственной крышей, на которой рачительные хозяева хранили сено с соломой. Эдакий второй этаж. И лесенка рядом прислонена, как по заказу. Вскарабкались мы наверх, лестницу за собой втянули и затаились до поры, жадно ловя доносящиеся снаружи звуки. Когда слышу — отчаянные крики и плачь сменились внятными командами, а потом и многоголосый матерок послышался, сопровождающий коллективный труд по разбору завалов. Чувствовалось, что среди селян появился кто-то облечённый властью, который быстро смог навести порядок в бестолковой суете и бедламе. По приказу неизвестного начальника распахнулись ворота давшей нам приют конюшни, заставив нас с Лёшкой глубже зарыться в сено. В пляшущем свете факелов трое хлопчиков сноровисто оседлали всех коней и без промедления вывели их на двор.
— На конь! — донеслась команда. — Найдите этих злыдней, они не могли далеко уйти!
Вот блин, думаю, тоже мне, открыл Америку! Конечно не могли, куда нам с такой-то Лёшкиной ногой?
— Лёфа! — шепчу ему на ухо. — А у фефя лодыфка фильно фолит?
— Да не так, чтобы шибко. — отвечает он мне. — Покуда всем весом на неё не ступаю, так оно и ничего, дажить не ноет.
— Фадно, лефи тут, а я фо фонюфне фофвыфнусь, фоифю, фем тут мофно фаффыться. Ф уфелыф фуках и филы нефуфная фамена кофью. Фефно?
По сравнению с нашим предыдущим пристанищем, конюшня оказалась настоящим кладезем добряков, практически пещерой Али-бабы. Конечно же, вилы нашлись, и не одни. Первые деревянные, по существу ошкуренная и заточенная рогатина, были превращены в третью точку опоры для Алексея, а вторые, трезубое творение местного кузнеца, без всяких переделок могли послужить серьёзным оружием. Плюс ржавая коса. И плевать что она без косовища — достаточно обмотать ей пяту куском кожи, чтобы пальцы не порезать, вот тебе и сабля. Жуть какая неудобная,
