Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
поблекли, а небо над головой заметно начинало сереть, обещая скорый восход солнца.
— Ну, что, барин, куда направимся? К востоку, иль к закату двинем?
— Не, фафай ф фофону лефа.
— Тожить верно. — согласился Лёшка. — В лесу укрыться сподручнее. Но коли напрямки двинуть, то енто пять дворов перемахнуть надобно!
Я отмахнулся от этих слов, мол, невелика преграда. Гораздо больше меня тревожил луг, место нашей вчерашней вынужденной посадки. Через село, в тесноте между заборов и построек мы безусловно проскочим, в крайнем случае по крышам уйдём, а вот на открытом пространстве нам придётся гораздо труднее. Особенно когда за нами конные погонятся. Попробуй, посоревнуйся с лошадками в беге по недавно скошенной стерне в одних портянках. Сапоги-то у нас ещё во время обыска отняли. Сволочи. Ладно, думаю, семь бед, один ответ. Нам надо лишь проскочить до околицы как можно быстрее, пока поимщики опомниться не успели, а уж потом лететь со всех ног, урывая столько форы, сколько удастся. Всё это я, едва ворочая опухшим языком, попытался растолковать Лёшке. Он подумал, кивнул согласно, и мы помчались.
Первые три двора мы проскочили даже не заметив, лишь только цепные псы зашлись в истошном лае, а вот дальше пришлось попотеть. В четвёртом и пятом дворе в этот момент как раз шли обыски. Но они проходили тихо, деловито, без грубости и хамства, при самой активной помощи хозяина усадьбы. Обманутые этим кажущимся спокойствием, мы неожиданно для себя очутились посреди двора, полного вооруженной стражи. Впрочем, для стражников наше появление оказалось столь же внезапным.
— Лёфа, фпефёд! — заорал я, выводя напарника из ступора. Мой крик встряхнул не только его, но и опешивших сыскарей. Два рослых детины с распростёртыми объятьями кинулись к Лёшке, но он не разделил их порыва. Видимо, опасаясь тревожить больную ногу, Лёха и до этого передвигался частыми прыжками, напоминая скачущую на задних лапках собачонку на арене цирка, а тут ка-а-ак сиганёт вверх! Чисто метеор. Раз, и он уже стоит на навесе над крыльцом дома. Два, он на крыше хаты. Три, на свинарнике. Ну, и я от него не отстаю, перепархиваю с крыши на крышу, словно бабочка с цветка на цветок.
— Демоны, демоны! — заголосили бестолково мечущиеся по двору вояки, заглушая собачий лай.
— Живьём брать демонов! — раздался начальственный рык.
«Блин, и здесь плагиат!» — весело возмутился я, в рекордном прыжке перелетая в последний, пятый двор на нашем пути к свободе. Там нас уже ждали: шестеро вояк, разбившись на тройки, оккупировали крыши сараев, отрезая нам дорогу влево и вправо, а чуть дальше ещё четыре человека растянули поперёк двора рыбацкую сеть, перекрывая возможность продолжить путь по земле. Позади всех, словно грозная статуя командора, олицетворением суровой неизбежности восседал на коне давешний судья. Ну, тот тип в кольчуге, что мой жезл зажилил. Его ещё стражники меж собой Палым называли. Сидит, гад, а сам взглядом, будто лазером, во мне дырку сверлит, того и гляди пончо прожжет.
Не сговариваясь, мы с Лёшкой прыгнули, взвившись над сеткой двумя волейбольными мячиками. Перелетев линию загонщиков, мы приземлились прямо перед носом всадника. И тут же разделились, оставив его решать дилемму двух зайцев. Лёха, как и в предыдущем дворе, вначале запрыгнул на навес крыльца, чтобы тут же взлететь на крышу дома. Ну, а я вскочил на собачью будку, и, едва-едва избежав лязгнувших клыков блохастого хозяина жилплощади, быстрее молнии переместился на крышу курятника.
Но и товарищ в кольчуге был не пальцем деланный. Я и глазом не успел моргнуть, как он оказался стоящим ногами на седле, затем оттолкнулся и, с грацией настоящего акробата, перекинулся вслед за мной, на крышу. Я от него скачками, а он за мной бегом, да так ловко. И фиг бы я от него ушел, если б не одно «но». Кирпич соломенная крыша ещё выдержит, а вот четыре пуда живого веса не сможет. Сделал мой преследователь несколько шагов и провалился вниз, вызвав у кур настоящую истерику. Где-то в глубине души я ему даже посочувствовал, ведь навернуться с такой высоты, да ещё в полном снаряжении, когда одна кольчуга килограмм десять к весу добавляет… Другу я б такого точно не пожелал.
Перелетев в прыжке с крыши последний забор, мы с Лёшкой помчались через сады, только пятки засверкали. Минута, другая, и вот последняя яблонька осталась позади, а перед нами раскинулся луг, по которому то там, то здесь длинными языками стелился седой утренний туман. Я даже с шага сбился, когда увидел, насколько он широк, этот луг. Казалось, нам никогда в жизни не достичь тёмной полосы такого неимоверно далёкого леса. Но мы бежали. Бежали изо всех оставшихся сил. Голодные, увечные, уставшие, мы вколачивали
