Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
до самого сердца.
Но всему на свете приходит конец. Утомилась ещё не набравшая полную форму дракона, а я вдруг вспомнил о том, что накопитель далеко не бездонный, и что совершать в первом же вылете вынужденную посадку мне как-то не комильфо, ибо не гоже господину барону терять своё реноме. Мы без лишних слов повернули к лугу, с которого я недавно поднялся в свой первый настоящий полёт. Постепенно теряя высоту и скорость, «голубь» скользил чуть выше макушек деревьев, поддерживаемый в воздухе одной только силой амулетов. Внизу бежала ватага вездесущих мальчишек, они кричали что-то приветственное нам обоим — мне и Вжике, совершенно не пугаясь огнедышащего зверя. Достигнув точки взлёта, я плавно опустил аппарат на траву и откинулся на спинку кресла, наслаждаясь наступившим покоем.
Но тут рядом со мной приземлилась Вжика. Ей явно хотелось получше рассмотреть рукотворную птицу, столь шуструю в воздухе и такую неподвижно-мёртвую на земле. Я выполз из кабины и подошел к драконе. После нашего совместного полёта я уже не мог относиться к ней как раньше. Сегодня нас сблизило небо, а пережитый восторг открыл нам общие струнки в наших душах. Похоже, Вжика думала точно так же. Когда я подошел к ней вплотную и погладил по налитой мышцами шее, она вдруг легла и послала мне картинку, приглашая присесть на выставленную переднюю лапу. Я сел. Дракона изогнула шею так, что её голова оказалась рядом с моим лицом. Я машинально стал поглаживать её мягкие надбровные дуги, и невольно вспоминал стремительный, восхитительный, по-настоящему завораживающий полёт этого красивого зверя. Вжика заурчала словно огромная кошка. Похоже, она опять меня подслушивает? А и Зевс с ней! За наш сегодняшний полёт я готов простить ей всё на свете…
Нет, блин, эта зараза меня точно подслушивает — вон какую морду довольную скорчила!
Взгляд со стороны:
В тот день «голубя» укатили в каретный сарай только поздним вечером, когда наконец-то схлынул поток любопытных селян, со всей округи сбежавшихся поглазеть на эту невиданную птицу, столь изрядно удивившую их поутру. Работу экскурсовода Вовка бесстыже перевалил на Лёшкины плечи, а сам скрылся под навесом столярной мастерской, где подходила к концу сборка каркаса «совы». Алексей с селянами также особо в разговоры пускаться не стал.
«Подходите, уважаемые, не робейте. Смотреть смотрите, но руками не хапайте, сия птаха работы тонкой, а посему дюже ломкая. Что, как летает? Борода, дык, ты энто сам воочию видел, як она под облаками порхала, что ж спрашиваш попусту? А, вона чё — из-за чего летает?! Ну, энтого я табе не скажу, бо сам ни сном, ни духом. Тут вишь ли волшба магическая, нам тёмноте непонятная, про неё один тока наш барин и ведает…»
Честно отмучившись час в роли пиар-агента, Лёшка сбежал вслед за барином. И не потому, что устал красоваться перед селянами, греясь в лучах славы господина, нет — его сводило с ума любопытство.
— Барин, а почему вдруг сёдни «голубь» так разлетался? То всё вверх да вниз, а тут прям как живая птаха шустрым стал?
Взбудораженный полётом Вовка ещё не отошел от встряски и горел желанием поделиться с кем-либо своими впечатлениями, поэтому он охотно поддержал разговор.
— Пойдём на двор, там понятнее объясню.
Володя вышел из-под навеса, по пути прихватив с собой с верстака тонкую дощечку и найденный тут же ржавый обломок штыка старой лопаты.
— Вот гляди. — Начал он лекцию, подведя Лёшку вплотную к наполненной водой колоде у коновязи, из которой поили лошадей. — Смотри, я опускаю кусок железа плашмя в воду. Что происходит? Он тонет, ровно опускаясь на дно. А если я опущу его с перекосом, то он пойдёт в сторону наклона. Видишь?
— Ага! Эт как мальцы с горы на салазках скатываются, в точности. Ну, эт-то я смекаю. Ты мне вот что растолкуй, барин, пошто «голубь» вверх летел и ышшо разгонялся при том?
— Я амулеты включал, и он становился лёгким. Вот и всё.
— Э, нет, всё да не всё! Ты ить амулетки и ранее пользовал, но тады голубок вверх шел ровно, словно его на верёвке подтягивают.
— А, вон ты про что! Смотри. — И Володя с усилием опустил на дно корыта дощечку. — Если я отпущу её без наклона, то она просто всплывёт кверху, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Вот так. А если заранее ей дать наклон, направить, то она пойдёт в сторону более поднятого края. Видишь?
С этими словами Вовка второй раз разжал пальцы. Как он и предсказывал, дощечка скользнула вдоль корыта, и разогналась так, что целиком выскочила из воды и даже перемахнула через выщербленный край колоды.
— О, как! — поразился Лёшка такой простоте. — А ну-ка, барин, дай-кось, я сам спробую.
— На, играйся!
