Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
чё твой «голубь», чё моя упряжь к небу тянутся амулетками. Верно? Но «голубку» ты крылья дал, вот он с того и воспарил… Скажи, а ежели и мне в руки крылья взять, я могет быть тожить воспарю?
Красный как рак Лёха смущённо тискал в руках ржавую железяку, бездумно складывая её словно бумажный лист. Вид застеснявшегося здоровяка был настолько комичен, что Вовка, ухватившись за живот, сложился вдвое от хохота.
— Дерзай… Икар… — Слова он выдавливал порциями, проталкивая их через приступы смеха. — Дедал тебя… благословляет… но только крылья делай… не из птичьих перьев, и не на воске… примета больно нехорошая…
— Дык, эта, барин, чё, ужель пытался кто? — Лёха мгновенно вычленил из фразы главное. — И чё у него вышло?
— Лепёшка вышла. — Вовка стёр с глаз слёзы. — Большая такая, с тебя ростом.
— Дык, сталбыть, не выйдет ничего из энтой затеи? — из Лёхи словно бы воздух выпустили, так поникли его плечи. — Значица, и к мастеровым зряшно идти, чёб они мне крылья сладили?
— А знаешь что, друг мой ситный, — Вовка решил чуть утешить парня. — тебе не к мастеровым надо, а к швеям. Берёшь три бабских косынки и несёшь к ним, пусть они тебе их на одежду пришьют.
— Да ты, барин, никак смеёсси надо мной?
— И в мыслях не было! У нас дома парашютисты так делают.
— Хто?
— Парашютисты. Прыгают из-под облаков с самолётов вроде нашего «голубя» и на парашюте спускаются. — видя недоумение в глазах Лёхи, Вовка пояснил: — Ты видел в городе, как барыни на прогулке от солнца под зонтиками прячутся? Так вот, парашют он как тот зонт, только здоровый. Целый дом собой накроет.
— Да ну?! Шуткуешь ты, барин! Эт какие ж тады у него спицы, из цельных жердин, чёль?
— Нет у него спиц, там форму куполу ветром придаёт. Просто круглый кусок шелка, а к нему по краю верёвки одним концом привязаны. Ты же другие концы тех верёвок собрал, и на них держишься. Купол настолько большой, что опускает тебя на землю бережно, плавно. Понял?
— Понял. А косынки-то накой?
— Берёшь косынку и вяжешь её одним углом за пояс, другим под мышкой, а третий на запястье. И вторую так же к другой руке. А третью между ног, два угла к щиколоткам…
— А третий за мотню?! Да?! — с азартом перебил его распираемый догадками Лёха. — И апосля руки-ноги растопырить и чё твоя белка-летяга с ветки, да?!
— Примерно так. Только косынки бери плотные, крепкие. И лучше их всё-таки не привязывать, а сходить с ними к портнихам, пусть сплошным швом пришьют.
— Дык, не волнуйся, барин, самые крепкие подберу!
Эти слова Лёха прокричал уже на бегу, исчезая за углом каретного сарая. Вовка проводил его взглядом и усмехнулся подобной порывистости. «Тоже мне, воевода! До сих пор детство в заднице играет!» — подумал он, возвращаясь к наблюдению за собирающими «сову» рабочими.
Несмотря на трудовой подъём, суеты и толкотни не было и в помине. Да, парнишки-подмастерья вносили толику весёлого хаоса, но опытные мастеровые работали спокойно, уверено, обстоятельно. И медник, колдующий над тонким механизмом распределителя манопотоков между амулетами подъёма, и кузнец со своим молотобойцем, тщательно примеряющие кованый кронштейн навески крыла к рёбрам набора «совы». И два дедка-столяра, что близоруко прищурясь, ровняли очередной стрингер вдоль борта крылана. Даже хмельной без хмеля шорник, и тот был здесь, крепя треморными руками петли, ремни, грузовую сеть и прочую необходимую для перевозки тяжестей снасть. Все работали. Хотя, нет, не так — они творили. Потому что назвать их труд просто работой сейчас было бы неверно.
А у Вовки уже шла голова кругом от прожектов и перспектив. В них растиражированный скоростной, маневренный и обладающий большой дальностью полёта «голубь» становился основой ВВС баронства. А «совам» в этих мечтах отводилась ниша тяжёлых транспортных вертолётов, готовых перебросить наземные войска и маг-артиллерию в любую указанную точку. Хоть в рай, хоть в ад, хоть в самое сердце Священного Леса. Вместе с кавалерией и пехотой. Тут Володя прыснул в кулак.
«Если только к тому времени Лёха пехоту окончательно летучей не сделает… Хотя, почему бы и нет? Воевода Ляксей и тридцать три Карлсона — это звучит гордо, любого супостата в миг до диареи доведёт! А при повторном визите — так и до хронической».
«Есть хочу! Скажи, пусть барана приведут» — напомнила о себе Вжика. — «И сам приходи, над глазами мне почешешь. У тебя хорошо получается, мне понравилось».
«Делать мне больше нефиг» — хотел было возмутиться господин барон, но… подумал и всё-таки пошёл отдавать распоряжение про барана.
Володю давно интересовал один момент, который он бы хотел уточнить у драконы.
