Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
венам, насыщая адреналином каждую мышцу. Это было нечто! С детским восторгом я двинул вперёд сектор подачи маны на амулеты и, свесив голову за борт, в упоении наблюдал, как отдаляется земля, как превращаются в букашек люди, как здоровенный навес авиамастерской становится меньше этикетки спичечного коробка. Как мельчают и остаются где-то там далеко внизу ещё утром казавшиеся сверх важными дела, как отпускает повседневная суета, а на смену ей приходит чистый восторг удовольствия от по-настоящему свободного полёта.
Забот земных отринув тяжесть,
забив на будничность хлопот,
я, ощущая сердцем радость,
вонзаю в небо самолёт.
Ну вот, блин, я уже стихами говорить начал! Пусть они корявые и нескладные, зато в точности отражают бурлящие в моей груди чувства.
Набрав приличную высоту, я убавил подъёмную силу до одной восьмой. «Голубь» клюнул носом и плавно скользнул вперёд, охотно набирая скорость. О точном местоположении Залесья я имел довольно смутное представление, поэтому решил лететь вдоль памятного маршрута над дорогой, по которой мы не так давно удирали от погони.
Алексей:
А сколь хитро удумал барин с косынками, ух и хитро! Я кады спробовал их в деле, дык сперва дажить не сообразил, откель та силушка взялась, что меня вперёд погнала. Стоило мне лишь раскинуть руки в стороны да ноги растопырить, как ударила в полотнища тугая струя, надувая их парусами. Сказал бы мне кто, что на воздух опереться можно, дык я б того рассказчика на смех поднял. А ведь опёрся же! Опёрся, да и заскользил по воздуху, аки по склону холма невидимого. Тока ветер в ушах свистит, те косынки рвёт да треплет, да из глазу слезу вышибает. Я ж, почитай, цельну версту пролетел, покуда уж совсем к земной тверди не приблизился. Ей-ей, за малым чуть борозду не пропахал пузом заместо плуга. Эге, сам себе смекаю, надобно немедля амулетки в ход пускать, покудова я со всей дури об землю-матушку не приложился. Двинул ту загогулину, коей магия на амулеты подаётся, а меня будто бы чьи-то руки за плечи ухватили, да как дёрнут кверху, как встряхнут! Ну, в точности, словно хозяйка половик взяла и с крыльца его от сора вытрясат. Потом уж смекнул, что энто я толи с дуру, толи с испугу ту загогулину ажно до упора вертанул, на всю сталбыть, силу запустив амулетки. Пока умишко в кучу собирал, я уже на пол пути к облаку кочевому поднялси. Стал я прибирать кривулину, чёб повиснуть посреди неба аки тучка невеликая, а кады повис совсем без движения, то цельну минуту в себя приходил. Шутка ли — самому по себе летать, када на такое дажить сам барин ышшо не сподобился! Сталбыть, я первый, самый отчаянный из всех?! Выходит так…
И тогда я вдругорядь к земле канул, что твой камень с обрыва. Но уже лечу не просто так, а всё примечаю, да норовлю спробовать чё будет, коли то так, то эдак руками шевелить, да к тому ж ногами подвигать. Раза три я так к небу взлетал, а после с горы небесной скатывался, покудова не почуял, что амулетки меня уж не столь охотно ввысь тянут. Эт, сталбыть, вот-вот накопитель иссякнет, а энто значит, что пришла пора мне на землю спускаться. А то вконец опустеет гранитный брусок, останется без запасу магической силы, и тогда сверзнусь я с небес на землю и хорошо ежели по пояс в неё не войду.
За моими полётами другие охотники следили весьма пристально, зорко подмечая что да как. А апосля уж и сами пробовать начали. Токмо сперва забросали вопросами дотошными, кажну мелочь для себя проясняя. Так оно и вышло, что таперь я у них за наставника стал, поведав им без утайки всё, до чего своим умишком дойти успел. Вот. Сталбыть, начали мои соратники новому учиться. У одих луче получалось, у других не столь успешно. Вон, Федула возьми — уж и повеселил он нас от души, токмо напугал сперва до жути. Сколь раз ему говорено было — води загогулику нежно, словно бы рукой по бабьей титьке, так нет же, он со всей дури её дёргать начал! А сам-то Федулко парень не шибко рослый, весу в ём как в кошке, вот с того и ушёл в небо стрелою. Понятное дело, как в мановение ока оказался он повыше орлов, так там и струхнул малость, и потому судорожно дёрнул кривулину в обратку. И вот ведь незадача, вновь её до упора свернул. Оттого и рухнул вниз, ышшо более
