Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
то я буду только рад.
Ворота замка по ночному времени были уже закрыты, а вход и выход для гуляющих парочек был разрешен через маленькую дверцу в боковой стене. Там, возле поста стражника соорудили столы и лавки, где собирался народ другой возрастной категории — побывавшие в боях воины и почтенные отцы семейств. Соответственно и темы здесь обсуждались совершенно иные. Я частенько останавливался поодаль, не входя в пятно света от подвешенных на стену фонарей, и оттуда, из темноты слушал рассказы и байки прошедших времён.
Во-первых, мне, как хозяину этих мест, было полезно знать, чем живёт и дышит простой человек.
Во-вторых, услышанное помогало мне лучше понять местные устои, обычаи, в знании которых я подчас плавал, а это делало меня в глазах народа чужаком, дорвавшимся до власти.
В-третьих, просто интересно. Конечно, многое зависело от рассказчика, но я порой хохотал до слёз над очередной побасенкой, совершенно позабыв о своём первоначальном намерении не привлекать к себе внимания.
Сегодня было «во-первых». Услыхав голос Лесьяра, я придержал Лею, не дав ей ступить на освещённый пятачок возле стены.
— Подожди. Интересно, давай послушаем. — шепнул я ей на ушко.
Как я понял, здесь в данную минуту за кружкой браги происходила окончательная притирка Залеских дружинников с охотниками из Западного удела. По крайней мере, тут находились представители старшего поколения и тех, и других. Причём мужчины сидели не наособицу, а одной тесной компанией и вели общую беседу.
— Вот ты скажи мне, — наседал на Лесьяра Залесский десятник, чья голова была заметно тронута сединой, — почему вы, когда Пиримовых воров брали, вы их вязали, время тратили. Не проще ли было просто ткнуть каждого под ребро засапожником? Вы б так вдвоём со всей их сворой управились бы. Что, разве не так? Но вы ж однако так не сделали, а почему?
— Так, да не так. — отвечал Лесьяр, хлебнув добрый глоток из кружки. — Были бы это упыри, я б так и сделал, и совета бы не спрашивал. А Пиримово войско… оне хучь и враги, но ведь люди. Я ж када водицы нашей сглотну, так втрое шустрей кровососов становлюсь. А человек тогда и вовсе, что младенец предо мной. Вот ты говоришь в ножи взять, а того не понимаешь, что бесчестно это. Недостойно воина. Вот против ельфов ушастых, это да. Опять же, против упырей ихних, тожить. Но не против такого же, как и ты сам.
— Сталбыть, честь воинскую блюдёшь? Вот это правильно, вот это по-нашему!
Под одобрительный рёв слегка поддатых дружинников два воина обменялись крепким рукопожатием, после чего так саданули кружкой о кружку, что брага щедро расплескалась по сторонам. Я уже собирался выходить из тени на свет, когда разговор коснулся темы, волнующей меня на протяжении последней недели. Речь зашла о пленных, которых было захвачено изрядное количество. Настолько изрядное, что в случае бунта эта сила могла задавить Залескую дружину одной массой. Да и кормить их всех было надо, и охранять, что тоже важно. Мало мне дружины Пирима, блин, так ведь ещё разбойнички лесные… Их-то в погребах набралось ой как немало, а куда девать? Поступить с ними как в своё время Лёха, развесив вдоль границы, чтоб другим неповадно было? Так это следовало делать раньше, по горячим следам, прямо на месте…
Я навострил уши, чтобы выслушать глас народа. Удивительно, но народ оказался един в своём мнении — продать. Пиримовцев следовало вернуть за выкуп барону, а разбойничкам вздеть ошейники и продать на торгах. Мол, наказать их надо, а исправительные работы в нашем уделе организовать негде. Так пусть где-нибудь на рудниках искупают свою вину. Там, мол, и жизнь не сахар, и охрана есть подобающая. К моему удивлению, Леяна согласилась с такой постановкой вопроса.
— Лея, ты что, послушаешься этого пьяного бреда?!
— Ну, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, ты это прекрасно знаешь. Поступи ты так, и народ тебя похвалит, а предай татей казни лютой, то вслух ничего не скажут, но про себя осудят.
— Странно. Мне казалось, ты должна первой протестовать против рабства, поскольку на себе испытала каково это, считаться вещью.
— Ты, господин мой, не путай. Одно дело безвинной в кабалу угодить, как я, и совсем другое в искупление, как они. Да и не на потеху ты их продаёшь, а для работы.
— Нет, я продавать никого не стану. Хочешь, сама этим займись.
— И займусь, коль велишь.
— Вот и займись. И хватит об этом!
Я резко замолчал, показывая, что не желаю больше разговаривать на неприятную мне тему. Понятно, что рабовладение одна из реалий этого мира, которую следует принять как данность, но одно дело знать о ней, и совсем друге самому участвовать в этом процессе. А раз
