Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
Похоже, обороняющие твердыню Алча наёмники оказались настолько потрясены мощью магической атаки, что предпочитали не поднимать оружие на нападающих, а сразу складывать его при виде противника.
Но не все прониклись фатализмом и пацифизмом. Сообразив, что отразить штурм им не удастся, одна группа воинов решила дать дёру из уже практически павшего замка. Полтора десятка человек потайным ходом выбрались за стену с противоположной от нашего лагеря стороны и рванули прямиком через болото в сторону скальной гряды. «А ведь у них неплохие шансы уйти. — подумал я. — Пока вышлют за ними погоню, да пока она даст изрядного крюка вокруг болот, эти беглецы вполне успеют пересечь открытое пространство и затеряться среди скал!»
Признаюсь, я недооценил Лёшку — парень умел не только отменно саблей махать, но и великолепно головой думать. Загодя расставленные им вокруг замка дозорные вовремя заметили попытку побега и сразу же сообщили о ней условными сигналами. Мой магопланер ещё только опускался возле нашего лагеря, а от оставленной в резерве полусотни уже отделился отряд из двух дюжин всадников и, стремительно набирая скорость, умчался прямиком в болота. Я присмотрелся к проскакавшим рядом со мной воинам и ахнул. Ну, Лёха, ну, сукин сын! Так вот зачем он так настойчиво выпрашивал у меня дополнительные амулеты левитации и накопители к ним! Внешне ни кони, ни их всадники из проскакавшего мимо меня отряда ничем не отличались от остальных в дружине. Вот разве что упряжью. Между тем в этой-то упряжи и крылась отгадка. Справедливо рассудив, что обычная подпруга будет впиваться и резать лошадиное брюхо, мой воевода приказал заменить традиционный потник стёганным из нескольких слоёв холста своеобразным жилетом, равномерно распределившим изрядно увеличившуюся подъёмную силу от вшитых прямо в упряжь добавочных амулетов. Зато теперь сила, с которой копыто животного давило на грунт, была в разы меньше обычной, что позволяло коннице безбоязненно передвигаться по самой зыбкой топи.
Вот же башковитый! Не зря я его над войском поставил, ох, не зря! Спустя двадцать минут повязанные, перемазанные в болотной тине беглецы уже были доставлены в наш лагерь и, сгрудившись в одну кучу, злобно зыркали из-под насупленных бровей. В одном из них, в богато украшенном чеканкой панцире и блестящих наручах, против обычных кольчужных рубах у остальных, соседушко уверенно опознал барона Алча, собственной персоной. Что ж, это хорошее известие — главный мой недруг в наших руках, и поэтому партизанской борьбы в будущем можно не опасаться. А на Пирима без улыбки смотреть было нельзя — его настолько поразило молниеносное взятие казалось бы неприступного замка, что у бедняги рот заклинило в полуоткрытом положении. Так он и отправился восвояси, с ошалевшими глазами навыкате и отвисшей челюстью. Как бы в дороге гланды не застудил, бедолага. Ангина, она штука неприятная, да и тонзиллит ничуть её не лучше.
Алексей:
Суров наш барин к недругам, ох и суров! Это ж надоть удумать таку каверзу! Я как услыхал, так чуть речи не лишился, насилу Стэфа с Михеем квасом отпоили, столь меня пробрало… А дело было так.
Апосля победы над Алчем, три седмицы спустя, донеслась к нам из Белина весть недобрая. Смекнули тамошние барончики из Совета, что дюже усилился наш барин, и заела их зависть. Да и было с чего той зависти проснуться: чай, по размеру удела, коль с новоприсоединённой землицей считать, так наш барин, почитай, в первую десятку богатеев вышел. А им, тем барончикам, чужое добро как чирей на заднице — зудит, свербит, покоя не даёт.
Ну, мелкопоместные, те больше горло драли на совете, ибо у них кишка тонка самим тягаться супротив его Милости Володимира. Но нашелся-таки один из первой пятёрки богатеев, который порешил войной на нас пойтить. Молвил, дескать, наблюдатели от Совета были подкуплены, а посему захват Алча совершен не по праву, и, сталбыть, надоть наглеца наказать примерно. Кинул он кличь в народ, к себе в дружину зазывая, да тряхнул мошною не скупясь. Вот и потянулись к нему любители железом позвенеть да пограбить вволю. Я ажно за голову схватился, када узнал, сколь сабель супротив нас тот барон снаряжает. А ведь мы токмо мирно жить начали, вздохнули едва-едва, как тут новая напасть! Что же нам теперь, заново ратиться, сызнова дружину исполчать?
Но его Милость Володимир про воев дажить не заикнулся, а заместо того стал Леянку пытать, что и как законы говорят о продаже благородных в невольники. Та ему всё и растолковала. Ну так, недаром же она баронская доча, чай учёная, у неё все законы как от зубов отскакивали. Я-то, дурья башка, поначалу думал, что наш барин судьбину Алча решает, ан-нет. Он задумал упредить
