Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
хорошо было видно сражение между их племенем и более развитыми неандертальцами. А отделить одних от других труда не составило, морды лица и осанка предков отличались здорово!
Свойство серой полосы работать машиной времени мы решили принять как рабочую гипотезу, поскольку другого объяснения феноменам в наших спорах не нашлось. К тому же в эту теорию хорошо укладывались некоторые факты, так поразившие меня через неделю после появления в магмире. Кремнёвый пистоль, только что вышедший из мастерской оружейника, патефон, швейная машинка «Зингер», сотовый телефон. Все эти предметы были из разных эпох и выглядели довольно свежими. Но по какому принципу идёт настройка «временной шкалы»? Основных версий было две: или время суток, или день в году. А чтоб проверить правильность или ложность наших предположений, надо было вновь прорываться мимо стражей. Блин, как вспомню про них, так нога ныть начинает.
Третью попытку проникновения в мой мир можно было совершить не раньше, чем через две недели. Открывающий переход амулет разрядился полностью, до капельки. В суматохе вокруг моего окровавленного тельца его просто никто не удосужился отключить, не до того всем было. Впрочем, кому это всем? Работники мои от магии шарахаются почище, чем единорог от проститутки, а эльф в тот момент занимался моим резко пошатнувшимся здоровьем.
Да, магия жизни это великая сила! Дедуля меня, можно сказать, с того свету вытащил этой магией. Мне дурно стало, когда увидел, сколько крови из меня в клетку вытекло. А сколько её в дороге через щели просочилось?! Да у нас бы ни одна скорая не откачала, это факт! А сотрясение мозга, когда я головой скалу бодал? Сколько б я его лечил? А тут пятнадцать секунд старик на моей макушке руку подержал, и всё как той самой рукой и сняло. Блин, я в отпаде!
— Дед! — говорю ему. — Если тебе не трудно, посмотри ещё мой желудок.
— Что, несвежее съел?
— Нет, там старая болячка, уж который год она меня донимает. Язва.
— Нет у тебя никакой болезни, это я сразу проверил. Как ты думаешь, смог бы я тебя так быстро вылечить, если бы твой организм болезнью застарелой был ослаблен? Демона лысого! Я б с тобою ещё дня два бы лечением занимался.
— Ну, ведь была же язва, когда я сюда попал! Неужели сама собой прошла?
— А ты в нашем мире не у кого из магов жизни не лечился?
— Только Фа мне палец молотком отбитый лечила. Ну, и так… по мелочи…
— Я не знаю, кто это — Фа, но лечила она тебя крепко, на совесть. Можно сказать, всего тебя по крохам перебрала и заново слепила. Лечение такого уровня не каждому королю по карману. Она кто, человечка, дракона, или эльфа?
— Фалистиль эльфа, как и ты, из тёмных.
Дед как услышал это имя, чуть не сел, где стоял. Потом спрашивает меня:
— А у этой Фалистиль сестра была?
— Да. — отвечаю. — Была мегера. Она же Листика из клана и прогнала. Ещё и изуродовала девчонку, стерва. Придушил бы ту гадину.
— Ты Фалистиль Листиком называл? И она не рассердилась?
— Нет, а что тут такого? Я же не в обиду.
— А где она сейчас?
— Они с Лонни ушли куда-то, сажать семечко древа Жизни. — Смотрю, а у дедули глаза скоро лоб минуют и на темя переползут. Чтобы упредить неизбежные вопросы, кратко разъяснил: — Лонни, это Иалонниэль, светлая эльфа. Как семя у неё оказалось, я не знаю. Сажать, я их уговорил пойти вместе, в надежде, что новое древо примет Фалистиль.
— И они послушались? Пошли вместе, светлая и тёмная?!
— Да, а что?
Больше эльф ничего не сказал, лишь посмотрел на меня как-то странно. А я задумался. В самом деле, ведь после Ровунны я словно заново родился. Ничего нигде не болит, не колет, не ноет. Сплю крепко, пушкой не разбудишь, аппетит зверский появился. Да и вообще, ощущаю себя лет на двадцать пять — тридцать, не больше. Выходит, это Фа меня подлечила и ни словом о том не обмолвилась. Почему? Да разве поймёшь этих баб! У них же всё на эмоциях, а не по логике. Но руки я ей расцелую при встрече, обязательно!
Михей:
Вдругорядь полезли наш барин в клеть проклятущую. Бабы как услыхали про их решенье, так загодя в вой ударились, дажить злато их не утешило, коим барин накануне нас одарили. «Это — сказывали — вам тот случай, коли со мною что нить случиться. Вы тодысь рухлядишку хватайте и ступайте лучшей доли искать.» О, как! Да с таким барином никакого злата не надобно, они сами как клад! В рабском загоне сидючи, рази мыслил я об таком-то хозяине? А они попусту головушку свою алчному зверью в пасть ложут! Ой, беда, беда. И не сговорчивы наш барин — сказали, что ножом отрезали. Решили твёрдо и в клеть полезли.
Далее усё словно в прошлый раз было. Так же уползла клеть в облако, так же и вернулась. Токмо
