Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
Что уж тут говорить про ставший каменным хлеб? И это в том случае, когда было выпито не много, а если целый глоток, или даже два? Вовка-то после двух-трёх капель едва мог двигаться, поскольку масса тела казалась ему чрезмерно большой.
Как там в школе учили — ускорение равно скорости, делённой на время — так, кажется? Значит, чем больше мы хлебнули, тем временной промежуток на любое привычное для нас движение короче. Получается, что ускорение становится выше. А по второму закону Ньютона — ускорение равно сила делённая на массу. Исходя из того, что у нас масса осталась прежней, а ускорение стало больше, выходит, что для соблюдения равенства силёнки должны во столько же раз увеличиться. А они-то не изменились. То есть, вес собственного тела покажется гораздо бОльшим.
Выходит, выпившие много той воды просто не могли пошевелить даже рукой! И медленно (для себя!) умирали от голода и жажды. Или просто погибали от удушья, не в силах сделать обычного вздоха? Кто знает… Володе внезапно стало страшно. А если бы он тогда проглотил набранную в рот влагу?!
— А для людей та вода тоже считается смертельно опасной?
— У людей этой воды просто нет, ведь заговорить её может только перворождённый. К смертным всегда попадали лишь семена, обработанные в той воде.
— Неужели человеческие маги не могут сами заговорить воду? — удивился Володя и получил ответ, поразивший до глубины души, но проясняющий многое.
Как мы несём в своей крови частичку первобытного океана, из которого родилось всё живое на нашей планете, так и местные эльфы, плоть от плоти своего мира, несли в себе изрядную магическую составляющую. Способность видеть потоки силы, сплетать из них узоры и отличала эльфов от людей. Обычный человек просто не способен видеть всепронзающие потоки и ручейки силы, не говоря уже о том, чтобы сплести их каким либо образом. Да, среди людей тоже были маги, но… не чистокровные, а потомки от межрасовых браков.
— Что? — вскинулся Вовка. — Раньше были браки между эльфами и людьми?!
Но маг постарался уйти от прямого ответа, вновь начав расспрашивать о его стычке с вампирами:
— Не могу поверить, что этих демонов впустили в мир мои соплеменники. Может, ты ошибся?
— Но я же заглядывал в портал и своими глазами видел эльфов в одной компании с демонами, стоящими вокруг эльфийской королевы! У неё ещё такой обруч был на голове, с камнем, испускающим тёмно-синий свет. Понимаю, что это звучит глупо — тёмный свет, но другого слова я подобрать не могу.
— Всё верно. Кристаллы Сумрачной Итиль испокон веков украшали королевские венцы наших кланов. Значит, всё же Милистиль… А ты её хорошо рассмотрел?
— Нет, заметил только место, где она стояла, да и запустил туда куском аралии.
— Эх, жаль не тополиным суком! — маг внезапно оживился. — Вот было бы для неё оскорбление. Её клан сейчас как раз с кланом Белого Тополя воюет. Но колючая аралия тоже неплохо!
— Не было там колючек, только брусок розовой древесины.
Пару мгновений дедушка продолжал хихикать, повторяя » розовой древесины», а потом вдруг бросился к Вовке, словно коршун на добычу. Эльф зажал Володе рот ладонью, испуганно оглянулся по сторонам и прошипел на ухо:
— Ты сказал «розовой аралии»?! — Вовка кивнул. — Кто ещё об этом знает?
— Я там один был, да и двигался в ускорении. Никто ничего не видел. — Маг перевёл дыхание, осторожно выглянул за дверь, подошел к окну, огляделся.
— Откуда ты знаешь про аралию, смертный?
Вовке ничего не оставалось делать, как поведать эльфу всю историю, начиная со своих первых недель пребывания в магмире. Но он не преминул в свою очередь поинтересоваться, чем вызвана столь бурная реакция. Помявшись, старик согласился рассказать легенду о Злом Дереве, мол, что скрывать, когда ты и так уже почти всё знаешь.
«И был мир пустой, и пришли две сестры в него — Пресветлая Эледриэль и Сумрачная Итиль. И создали сёстры зверей и птиц, и в мир их пустили. И сотворили они траву и деревья, и тоже в миру расселили…»
Володя:
Если отбросить высокопарность слога и перевести дедов монолог на понятный язык, то получилось вот что. Две дамочки напихали в бесхозный мир каждой твари помногу, дескать, плодитесь и размножайтесь, а чтобы созидательницам не было скучно на одних бабочек и кроликов любоваться, они решили дополнить картину мира двуногими игрушками. Получились остроухие эльфы, которые расселились по лесам и тоже стали плодиться. Не так шустро, как кролики, но всё же. Народец оказался лёгкий на подъём, быстро приспособившийся к местным условиям. Скоро ушастиков стало слишком много, и уследить за всеми у сестёр уже не получалось. Тогда богини развели
