Что, если попаданец «не бог, не царь, и не герой», а самый обычный человек далеко не юного возраста? Насильно вырванный из привычного образа жизни, обрадуется ли он свалившимся на его голову переменам? Поплывёт ли по реке жизни среди водоворотов бурного потока, или начнёт выгребать к уютному островку продавленного дивана? В тексте много ограничений: есть волшебство, но нет Магических Академий, есть прекрасные эльфийки, но с романтикой туго. Осёл не грызёт бобра, герой не пытается завоевать всех и вся, даже его «прокачки», и той нет! Зато есть непрерывный калейдоскоп приключений, когда герой выбирается из одной заварухи только для того, чтобы тут же угодить в следующую!
Авторы: Игорь Митрофанов
слуг у эльфов.
Вот так появились чародеи среди человеческой расы магмира. Полукровки были слабее эльфийских магов, но, в отличие от простых людей, они видели потоки силы и могли создавать амулеты, обеспечивающие необходимое магическое действие. Владея магией, обладая внушительными мускулами и красивой внешностью (от которой женщины просто млели), они довольно быстро пробились на самый верх общественной жизни в человеческих поселениях.
С годами кровь их потомков всё сильнее разбавлялась, и они всё больше приближались к чистокровным людям, теряя как утонченную красоту, так и магические способности. Теперь мне стало понятно, почему меня столь опасливо привечал Его величество Микич надцатый — ведь по внешним проявлениям своих способностей я оставил далеко позади его придворного архимага, с Ковеном вместе взятым!
Иалонниэль:
Пресветлая Эледриэль хранила нас, не дав замёрзнуть в снегах, уберегая от падения в глубокие расщелины и выведя в конце к тёплому предгорью. На этом её милости исчерпались, но я не в обиде, нет! Разве должна была Пресветлая следить за моим сломавшимся луком, или за тем, чтобы для отдыха мы с тёмной спустились в овражек? Конечно же, нет. И то, что мы попались в руки степнякам, было целиком и полностью нашей оплошностью.
Одетые в стеганые халаты всадники заметили нас издалека на гладкой как стол равнине, поросшей только невысокой травою, и направили к нам своих гривастых коней. Фалистиль и я бросились бежать со всех ног, но разве убежишь от лошади? Конечно, они очень быстро сократили разделяющее нас расстояние, а то и совсем бы догнали, если б не тёмная. Она прямо на бегу смогла сплести узор «запах хищника». Кони степняков заволновались, стали подниматься на дыбы, испуганно ржать, наотрез отказываясь приближаться к нам.
Но и кочевники были опытными воинами. Поняв, что им не сладить с испуганными животными, они спешились и побежали за нами, на ходу выпуская град стрел с тупыми наконечниками. Одна стрела угодила мне в правое плечо и рука сразу же онемела. Охнула и захромала тёмная, получив стрелу в ногу.
— Беги, я задержу их! — крикнула она, выхватывая меч из ножен. И я помчалась к темнеющим склонам гор, откуда не так давно мы спустились на эту необъятную равнину. Трое воинов, схватив под уздцы встревоженных коней, отвели их подальше от Фалистиль, там вскочили в сёдла и понеслись вслед за мной, обогнув тёмную по большой дуге. Я не могла остановить их, применив трюк моей спутницы, поскольку вокруг не было ни капельки моей светлой магии, только тоненькая струйка от тёмного древа Жизни как-то просачивалась сквозь горную цепь.
Догоняющие меня всадники уже стали раскручивать над головой арканы, и тогда я бросилась ничком в траву, чтобы успеть взять от неё хоть малую толику жизненных сил для пополнения своего давно иссякшего внутреннего резерва.
— Прости, мурава! Я, наверное, слишком много от тебя взяла. Но мать земля щедра, она ещё напоит тебя! — прошептала я, когда один из степняков рывком поднял меня с пожухлой травы. Кочевник насильно всунул мои указательные пальцы навстречу друг другу в «оковы мага» — серебряную трубочку, выполненную в виде двух голов дракона, сросшихся затылками. Всё, теперь без посторонней помощи я не могла освободиться — вынуть пальцы обратно не давали загнутые зубцы, обильно покрывавшие внутреннюю поверхность «оков», а сплести даже самый простой Узор мне отныне не давало серебро. Видно этого степняку показалось мало, и он вдобавок стянул мне запястья грубой верёвкой, больно врезавшейся в кожу. Потом седоусый воин зашелся лающим смехом, одной рукой перебросил меня поперёк лошадиного хребта и с гиканьем повернул скакуна обратно, туда, где его соплеменники всё ещё обстреливали тёмную.
Фалистиль отчаянно взмахивала клинком, отбивая стрелу за стрелою. Но и кочевники не терялись — они стали окружать тёмную с разных сторон. Теперь отбиваясь от одного лучника, Фа неминуемо открывала спину другому, чем тот и пользовался, с непонятной мне злобной радостью направляя очередную стрелу в эльфу. Гибкая спина лишь болезненно вздрагивала от хищных клевков тяжелых наконечников, но руки всё ещё продолжали вращать острый клинок, на лету перерубающий стрелы. Похоже, Фалистиль как-то могла лечить себя, ведь она владела магией Жизни гораздо лучше меня, да и достающая сюда струйка от тёмного древа добавляла ей сил.
Тогда четверо кочевников отложили луки и взялись за сабли. Подступив вплотную, они связали тёмную ближним боем, а оставшиеся спеленали Фалистиль петлями арканов. Скоро всё было кончено. Темной на пальцы одели «оковы мага», опутали верёвками и, так же как и меня, перекинули через лошадиную спину. Спустя полчаса
