Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
мой цвет? — перевела разговор я в безопасное русло. — Нравится?
– А ты знаешь, ничего, — оценивающе оглядела мои медно-рыжие патлы подруга. — Только я все равно бы тебе рекомендовала…
– И так сойдет, — неожиданно заступился за меня металлист. — Мне нравится.
Что же! «Определенные плюсы в моем положении имеются», — решила я. — «По крайней мере, есть, кому за меня заступиться».
– Чаю налей, пожалуйста, — очаровательно улыбнулась я «бой-френду».
Происходящее начинало меня забавлять.
Танька еще какое-то время умилялась, но как-то вяло, а потом ее улыбка постепенно сошла на нет. Лицо подруги приобрело выражение сорокалетней дамы, груженой непосильными заботами. А потом «даму» сменила потерянность пятилетнего ребенка, оставшегося без обоих родителей. И я хороша — даже ведь не поинтересовалась у человека, что она на Урале-то потеряла? А ведь, пока мы жили в блоке, я от нее только и слышала, что о желании во что бы то ни стало остаться в Москве.
– Как ты сама-то? — спросила я, тронув подругу за рукав. — А то все про меня, да про меня, а я ведь даже не знаю, как у тебя дела.
В ответ Танька разрыдалась. Горько и безутешно, как вышеупомянутый пятилетний ребенок. Но меня поразило вовсе не это. А то, что непосредственная моя подруга автоматически заглушила звук огромной подушкой, которая лежала рядом с ней. А я-то удивилась сперва, зачем в мизерной кухне хрущебы находится сей предмет домашнего обихода, занимающий чуть ли не целый квадратный метр. Оглянувшись на встревоженно-вопросительного металлиста («Чего это она?» «А я знаю?»), я подсела к подруге, обняла ее за изрядно похудевшие плечи, попыталась вспомнить эмпатов-Матвеичей. Танька успокоилась только через минут десять.
– Родители у меня в аварию попали, — глухо сказала она. — Папа скончался через два дня в реанимации, а мама — спустя час после него.
Боже!
Теперь мне стало понятно, чего это она так внезапно сорвалась с места. Господи, так еще и недели ведь не прошло! Или прошла неделя? Когда она в первый раз позвонила Жозефине? И почему мне на ум лезут эти глупые вопросы?
Я не знала, что делать. У меня самой отец умер несколько лет тому назад, и я еще помнила, что в этой ситуации любые слова скорее вредны, чем бесполезны. Как раздражали меня соболезнующие. А подчас вызывали ярость. А тут не один родитель отправился в мир иной, а сразу оба. Удивительно еще, как это она мне сумела обрадоваться, да еще и умиляться «моему счастью» так долго. Я теперь даже была благодарна металлисту за его наглое вранье — ведь оно подарило несчастной Таньке столько минут жизненно необходимого ей позитива!
Пока я размышляла о бедах, свалившихся на Таньку, в коридоре раздался шлепкий топоток, и в дверях образовался мелкий белобрысый Димка, братишка моей подруги. В его синих глазах не было ни испуга, ни несчастья.
– Тань, я проснулся! А скоро папа с мамой вернутся? — с места в карьер захныкал братик. — Когда у них этот отпуск кончится? И почему они мне не сказали, что уедут?
«Сколько ему годков-то исполнилось?», — думала я, глядя на сорванца. — «Совсем большой уже стал, я его карапузом помню…»
– Скоро уже, скоро, потерпи, совсем немного осталось! — постаралась напустить на себя веселость Танька. — Вы мне лучше скажите, юноша, — мастерски сменила тему она. — Вы все уроки выучили?
«Юноша» сразу подобрался, стал деловито рассказывать, как он решил сложную задачу о двух ведрах, трех мальчиках, и шести килограммах груш. Сам!
Я с тоской смотрела на эту сцену, понимая, что парень не маленький, не забудет родителей и за год. Так что тяни, не тяни, а правду сказать все равно придется. Но как? Боже, ну почему у меня так мало жизненного опыта? Может, им из Екатеринбурга все же куда-нибудь убраться, обстановку сменить?
Я повернулась к металлисту. У того на лице тоже была отображена усиленная работа мысли — небось, озадачился не меньше моего. У меня вдруг появилась надежда: вдруг он меня намного старше, и знает, что делать? И, собственно, сколько ему лет-то? Казалось, что около тридцати. А вдруг больше? Вон, Жозефина на семнадцать выглядит. А самой уже двадцать восемь…
– Пойдем-ка, выйдем, — приобнял меня за плечи товарищ. — Мы на пару минут, — пояснил он дернувшейся было Таньке. — Скоро будем.
– О! — только сейчас обратил на нас внимание мальчишка. — Тань, у нас гости?
– Да, знакомьтесь, юноша, это моя подруга из университета, Лиса. А это Илья.
– А меня Дима зовут, — важно сказал мальчишка. — А у вас мотоцикл есть? — загорелись его глаза.
– Он у меня на байках помешан, и всем, что с ними связано, — смутилась Танька. — Пропустите гостей, юноша.
– Отчего же, у меня есть
